Как зарубить карьеру звезде: актерский агент раскрыла изнанку профессии
Алеся Вельяминова рассказала, как сделать из актера звезду, как разрушаются карьеры знаменитостей и сколько денег получают артисты в кино.
Алеся Вельяминова – актерский агент с десятилетним стажем. Она сотрудничает с двадцатью артистами прямо сейчас. В пике у нее было 50 актеров и параллельно шесть агентств. В интервью для GALA обсудили, как стать актерским агентом и что это вообще за профессия. Сколько получают агенты, из чего состоит гонорар актера, почему работа в кино – это акулий рынок? Также Алеся рассказала про работу с Олегом Савостюком, с которым мы уже говорили про его большие проекты, Ириной Розановой и Петром Рыковым.
— Если бы нужно было объяснить ребенку, чем занимается агент, как бы ты это сделала?
— У меня ребёнок, поэтому он иногда задает мне такие вопросы. Я говорю, что продаю артистов в кино. Так ребёнку намного понятнее. Он спрашивал: «А навсегда ты их продаёшь?» И приходилось говорить: «Ну, я как бы немножко сдаю их в аренду».
Агент — это посредник между съемками и артистом. Это человек, который работает в команде с артистом, но при этом во благо и тех, и других. Иногда с агентом легче договориться о чём-то, чем с артистом, чтобы производство работало лучше. Или, например, когда артист снимается параллельно в нескольких проектах и их все надо соединить в несоединяемый график, тогда агент это делает.
— У актеров бывают агенты, менеджеры и директоры. Чем они отличаются друг от друга?
— Если говорить про американскую систему, то там действительно есть агенты и есть менеджеры. Это совершенно разные люди. А у нас у артистов в основном это агенты, но они иногда себя называют менеджерами. Кто-то пытается работать по американской системе, когда есть и агент, и менеджер, но в России это бессмысленное мероприятие, они, по сути, занимаются одним и тем же. Часто бывает директор у огромных звёзд. То есть вот я звезда, у меня директор, и больше звезда ни с кем не работает.
— Как стать агентом?
— В основном в эту профессию приходят бывшие артисты. Бывает такое, не сложилась актёрская карьера. Очень много тех, кто пришёл из ассистентов по актёрам или кастинг-директоров.
Если вдруг человек проснулся и захотел стать агентом, то особо идти некуда. Сейчас уже появились курсы, во ВГИКе мои коллеги преподают, я преподавала в МШК, «Студию 24» мы запускали. Кто-то также лично, как я, наверное, преподаёт. Но официально такой профессии нет, то есть нас невозможно увидеть в титрах, невозможно зарегистрировать как профессию. Мне, например, пишут в личку ребята: «Я хочу стать агентом, что мне делать?» И я уже с ними на этот счёт разговариваю. Но в целом в эту профессию всё-таки приходят люди, которые уже в кино. В основном это ассистенты по актёрам, они просто взяли себе одного артиста, второго, третьего, и пошло-поехало. Короче, у нас нет определенных правил, как работать, поэтому все работают как хотят, к сожалению. Поэтому кто решил, что он агент, тот и агент.
— В США запрещено совмещать должность кастинг-директора и агента, а у нас разрешено. Это плохо для российской индустрии?
— Я считаю, что это очень плохо. Это ужасно, потому что это конфликт интересов. Конечно, все кастинг-директора, которые по совместительству агенты, мне бы сказали: «Нет, мы своих смотрим в последнюю очередь». А я скажу так: если бы я делала кастинг, то, конечно, своих смотрела бы в первую очередь. Я бы представляла, визуализировала их, потому что я их хорошо знаю. С этим пытались одно время бороться, создавались гильдии, но в итоге все примирились друг с другом и просто существуют так, как есть.
— Было такое, что ты видишь кастинг-директора и агента, и у него в проекте половина его актеров?
— Миллион раз. Мы в целом примерно все знаем такие проекты, таких кастинг-директоров или таких продюсеров, где ты смотришь и понимаешь: естественно, кастинг будет такой, потому что это все его актеры. Все деньги в семью, как говорится. Короче, этот рынок немножко акулий, но мы существуем как можем.
— Опиши типичный рабочий день агента.
— Невозможно сказать, что это день. Я вот как 10 лет назад начала работать, так этот день и длится. У нас единственный выходной — это 1 января. Тогда мне точно никто не звонит. 31-го декабря еще звонят. У меня нет никакого графика, я постоянно в работе. При этом есть большие плюсы: я могу находиться в любой точке мира. Я могу заниматься делами, сидеть дома, с детьми, ещё что-то. Но обязательно на связи. Я рожала первого ребёнка — и сразу после родов уже была на телефоне. Я рожала второго ребенка — уже в реанимации я с телефоном. У нас такая работа, когда мы всегда на подхвате, всегда на связи, потому что я не знаю, в какой момент что может произойти. Во-первых, в любой момент могут прийти пробы, но это ладно. В любой момент может что-то случиться на площадке. Артист может опоздать. Что-то ещё более страшное, могут какие-то ЧП произойти. У меня телефон — это просто вторая рука. Если мои дети будут в садике рисовать маму, то она будет с телефоном. Это не очень хорошо, конечно, ни для психики, ни для семьи.
— Агент как воспитатель в садике?
— Ну да, что-то похожее есть. Когда я в садик к сыну приходила и смотрела, как они выходят на прогулку: в разные стороны разбегаются, и воспитатель пытается ими управлять. Здесь примерно так же: этому надо напомнить, что завтра в 7:00 утра за ним приедут, этому - что сегодня ему надо сесть в поезд. Ты немножко дирижёр.
— Расскажи, как началась работа с Ириной Розановой, Олегом Савостюком, Петром Рыковым?
— Рыков — это один из первых моих артистов, я начала работать с ним как раз лет 10 назад. Мы прошли путь от того, что у нас не было совсем ничего, а недавно я насчитала, что у нас более восьмидесяти совместных проектов, и в основном это главные роли. С Петей мы уже давно друзья, и это крепкие, дружественные и рабочие отношения. С Ириной Розановой я начала работать в прошлом году. Так вышло, что через моего артиста, через нашего общего друга, мы нашлись и начали работать. Мы еще года вместе не работаем. Олега я взяла в агентство, когда он учился в киношколе, я там преподавала. Ему было лет 17. И мы тоже прошли путь от того, что у него было несколько работ, и вот мы вместе делали «Снегирь» и все-все-все фильмы, сериалы классные, которые у него есть.
Я за долгие отношения с артистами, потому что я работаю на эксклюзиве, то есть мои артисты только у меня и только я ими занимаюсь. Мне нравится выстраивать их путь в кино. Мы размышляем, какой проект нам что принесёт не в плане денег, а в плане дальнейшей работы. Бывает так, что приходят проекты, в которых мы в моменте можем заработать много, но, поразмыслив, понимаем, что это в перспективе нас понизит.
— Проект даст много денег, но в перспективе вас понизит – это что? Можешь привести примеры?
— Я не могу называть проекты, естественно. Например, предлагают главную роль — нам готовы дать много денег. Но это проект на «750 серий вперёд», канал, на котором мы никогда не были и где не наша аудитория. Эти проекты — как жвачка. Они созданы просто для того, чтобы забить эфир. И их много, и часто они длятся десятилетиями (смеется), ну, годами по крайней мере.
Бывают такие проекты, после которых артист остаётся актером одной роли. Мы знаем примеры, когда человек снимается в каком-то сериале и потом зритель воспринимает его только таким. Вот такие проекты плохие. Обычно мы заранее их видим и всё понимаем. Например, это что-то очень комедийное, простое и лёгкое. И мы потом не сможем сниматься в более серьезных проектах. Допустим, Олег. У нас есть «Снегирь». А если бы мы до него снялись в каком-то проходящем сериале, скорее всего, у нас не было бы «Снегиря».
— Как выглядит самый большой красный флаг проекта, который может быть?
— Да, бывает такое. Слава богу, редко. Бывает такое, что кто-то однажды проснулся и решил, что он режиссёр, продюсер, актёр в одном лице, и решил снять проект. И пишут, что мы хотим вашу звезду на главную роль. Я сам написал сценарий, сам его продюсирую на свои деньги. У нас денег нету, но мы там за вот это дело. Ты читаешь и понимаешь, что это какие-то фантазии человека, совершенно не имеющие общего с реальностью. Обычно такие проекты и не выходят, их никто не снимает. Когда я не знаю ни продюсера, ни режиссёра, ни кастинг-директора и когда это обычно всё ещё в одном лице, скорее всего, это красный флаг. Просто какие-то люди решили вот так ворваться в профессию. А если говорить о тех, которые есть на рынке: бывают проекты очень-очень малобюджетные. Там ставки — копейки, и не только на артистов, а на всех. Мы стараемся не ходить, потому что обычно там и режиссёр слабый, и сценарий слабый, потому что на всём экономят. Но в последнее время редко такое бывает.
Есть ещё определённая область — это студенческие проекты. Там тоже есть свои красные флаги. Есть очень классные студенты, мы у них бесплатно снимаемся, и всё круто, это потом по фестивалям идёт. Эти ребята-режиссёры вырастают в больших режиссёров и иногда помнят о нас (смеется), о нашем добром деле, когда мы снимались у них. А иногда бывают такие студенческие проекты, когда ты читаешь, и ты уже со сценария понимаешь, что тут будет плохо вообще всё, что надо бежать. Студенты очень любят в сценарий лепить вообще всё, что они видели, всё, что они знали, всё, что они выучили. И мы тут тоже аккуратно отказываемся.
— Как агент ищет актеров?
— Смотря какой агент. Что касается меня, я не ищу актёров, они меня сами находят. Редко бывает такое настроение - выйти на «рынок» и посмотреть. Я могу пойти в театры, могу пойти в институты. Несколько раз в своей жизни я сама предлагала актёрам вступить в агентство: так случалось, что меня цепляло. Но так было за всё время раз пять. Обычно они сами: каждый день пишут на почту, во все мессенджеры, присылают анкеты — и ты среди анкет, если тебе надо, смотришь. Я вот, например, вчера взяла одного мальчика в агентство. Просто потому, что он выложил два видео в соцсетях, они комедийные: о том, что он написал шестидесяти семи агентам и ему все отказали. И я просто в комментариях написала: «Беру, ладно». И я взяла артиста.
— Любого ли актера можно продать, сделать из него звезду?
— В целом да, но я это не поощряю. Вообще в индустрии можно из любого сделать звезду. Вопрос дальше, как эта звезда будет гореть, насколько понравится зрителю, насколько звезда будет адекватно дальше продолжать впахивать. Потому что очень много ребят загораются, им дают главные роли с нуля, а они не могут удержать эту планку. А что касается исключительно агентской работы, то нет, только силами агента звезду сделать нельзя. Во-первых, это командная работа. Во-вторых, я считаю, что ещё бывает такая тема, как «звёзды сошлись». Вот некоторым суждено быть звездой. Как ни крути, что бы ни было, они будут звездой. А некоторые очень талантливые, очень классные, но не складывается у них карьера. Я отношусь к этому как к судьбе. За столько лет я всё-таки поняла, что есть ещё судьба: ты можешь обивать все пороги и толкать артиста везде, но никак не складывается.
— Талант агента заключается в том, насколько хорошо он продает актера? Или в том, насколько хорошо он выбирает, с кем работать?
— Для меня талантливые агенты — те, которые очень круто продают и разруливают работу. Потому что бывает так, что выбрать актера — это полбеды. К тебе может прийти звезда, вот уже багаж у человека. И если ты не талантливый агент, ты можешь зарубить эту звезду, и он нигде сниматься не будет. А бывает так, что приходит нулевой или с какими-то работами, и агент филигранно разруливает карьеру. Круто, когда звезды зажигаются уже в агентстве. Очень много артистов, про которых я думаю, что им надо менять агента. Я молчу, никогда об этом не говорю, но таких очень много.
— Какие главные ошибки делают агенты, что ломают карьеры актерам?
— В первую очередь переговоры. Как человек себя ставит и ведёт, у нас всё построено на диалоге. С неадекватными никто работать не будет. Иногда агент ведёт себя намного звёзднее, чем артист. У меня есть теория, что, когда агенты работают со звездами, они перенимают их звездную болезнь. Но иногда ею даже не болеют актёры, а только их агенты. И начинается: им не дозвониться, им не дописаться, они там какие-то контракты начинают составлять такие, что ты вообще сходишь с ума.
На самом деле зарубить карьеру артисту намного легче, чем её построить. У меня был один известный артист. Имя у него известное, но в работах у него на тот момент была большая остановка, и мне стало интересно разобраться, почему он не снимается. Он ко мне пришёл, но до меня у него был агент. Артист говорит: «Она мне не присылала предложения пройти кастинг». А я начала пробивать по нашим группам и вижу, что она его предлагала в проекты. И вот тут странная, болезненная история: человек предлагает артиста, но работы ему не присылает, когда они приходят. Это, я не знаю, определенное болезненное состояние психики, может быть.
— Как сделать из неизвестного актера звезду?
— Сначала я оцениваю талант артиста, его актёрские способности, насколько это возможно. Если у человека нет киноработ, я смотрю, как он держится в кадре. Даже в соцсетях. Я пробиваю про артиста всё: я ищу вообще все его страницы, которые только можно, даже десятилетней давности. У меня просто папа — пенсионер МВД, и у меня это в крови (улыбается). Мне надо оценить, эмпатично надо подключиться к человеку и понять, куда я его могу направить, какой он: больше комедийный, драматический, что с ним. Потом мы оцениваем его внешние данные и какие национальности он может играть. Он герой-любовник или отрицательный персонаж? А может, положительный?
Для меня вообще артисты — это, естественно, те, которые могут играть всё и везде. Но какой-то вектор у нас должен быть. И потом начинаются вот эти продажи, ты начинаешь предлагать артиста, выкладываешь его на сайт. Есть специальные группы, есть твои знакомые кастинг-директора, которым ты в любой момент можешь написать: «Слушай, я тут взяла новенького, посмотри, как он тебе». И потом человек начинает ходить на пробы, и ты собираешь о нём отзывы, грубо говоря, о том, как он себя ведет, как он держится, какая у него энергетика. Это всегда индивидуально, нет пошаговой инструкции, её вообще невозможно создать. Все об этом спрашивают: «Как сделать звезду?» Да это интуитивно получается.
— Вот, например, большой актер снимается в плохом фильме, который ругают и критики, и зрители. Это ущерб его карьере. В подобных поражениях насколько много влияния агента?
— У нас тоже есть такие работы. И с Олегом, и с Петром, и с другими ребятами. У меня было так, что прямо во время премьеры я сидела и думала: «Господи, прости. Как мы вообще дальше, как нам отмыться?» Мы не всегда заранее знаем, что это получится плохо. Если б мы знали, мы бы не шли. И, я думаю, все остальные тоже. Любой фильм можно ужасно смонтировать. Иногда мы уже находимся в процессе, и с первых смен понимаем, что это будет плохо. С пробами было всё отлично, с репетициями было отлично, в разговоре с режиссером было круто. Пришли на смену и поняли, что всё плохо, а деваться уже некуда. У нас контракт подписан, мы не имеем права отказываться. И мы такие: «Ну, держимся». Я недавно видела интервью одного очень известного российского актера, который говорит, что у всех есть такие работы, где на «Кинопоиске» рейтинг просто «в минус уходит», и ничего страшного. Опять же, кино — это ещё более командная работа, мы не можем контролировать всё. Иногда я смотрю офигенный сериал, но грим просто ужас или костюмы отвратительные, и они целую картинку портят, но мы на это никак не можем повлиять.
Если агент заранее знает, что это будет плохо, то надо всеми силами говорить, что туда идти не надо. Артист может, конечно, согласиться. Он скажет: мне нужны деньги, или ещё что-нибудь. А есть ещё вопрос насмотренности. Чтобы оценить проект заранее, помимо своих знакомств, ты должен как-то ориентироваться в происходящем в киноиндустрии в этот момент: что будет интересно зрителю, что не будет, что надо снимать.
Допустим, снимают миллион сказок. Моих артистов зовут во все сказки, которые только есть. И если я агент, который очень хочет заработать, я отправлю его вообще везде. Там одинаковые роли будут, это будет плохо для карьеры, естественно. Мы не можем там сниматься, всегда быть одинаковым. Сложный вопрос по поводу плохих проектов. Если я знаю, что это плохой проект, артистов не отправляю, но при этом за нами есть такой грешок, что мы снимаемся в итоге иногда в плохих проектах.
— У нас в шоу-бизнесе есть популярные актеры, у которых нет агентов? Которые сами занимаются всеми вопросами?
— Да, есть. Много. Иногда даже приходят ребята, а я им говорю: «Зачем тебе вообще агент нужен? Ты сам круто разруливаешь». Если в человеке есть качество дипломатии, он может со всеми договориться, всех знать, со всеми разрулить свои графики, продать себя, что очень важно, договориться о цене, то им и агенты не нужны.
— А можешь назвать каких-нибудь известных актёров, у которых нет агента?
— У Владимира Вдовиченкова агент — его жена Елена Лядова. Она актриса и его агент. Или у Юры Борисова жена — актриса, Аня Шевчук, и она же его агент.
— Как формируется гонорар актёра сегодня? Из каких показателей?
— В первую очередь насколько он популярен, конечно же. А популярны артисты за счёт того, какие у них работы были. Если это были большие рейтинговые проекты, показатели зрителей и критиков были хорошие. Короче, если артист своим появлением в кадре принесет этому фильму деньги, то продюсер готов за этого артиста платить.
Я люблю поднимать артистам ставки. Обожаю. Я тот агент, который не любит, когда у меня артисты долго на одной ставке двигаются. Не очень это любят продюсеры, конечно, но у меня на любое поднятие ставки есть объяснение. Но я никогда не делаю это просто так. Я каждую ставку у каждого артиста могу оправдать: почему сейчас мы стоим столько, а год назад стоили столько. За этот год у нас была такая-такая-такая работа, и мы вам принесём за счёт этого больше зрителей. Сейчас у нас столько предложений, что мы выбираем. Моё самое большое поднятие ставки: у меня артист снимался за 70 000 рублей, а я продала его для этого же продакшена за 180 000 рублей. Слишком нагло, наверное, было с моей стороны, но было объяснение, почему конкретно на следующий проект мы идём за такую сумму. Это было очень давно. Это моя любимая игра.
— Сколько вообще в среднем зарабатывают топовые актеры? И начинающие?
— Совсем начинающие сейчас 20 000 рублей в день. Топовые — много, сотни тысяч рублей, а то и больше. Если это сериалы, фильмы, то это одно. Если это рекламы, там, естественно, миллионы. У молодых реклама дешево стоит, десятки тысяч рублей. Но я не советую молодым сниматься в рекламах, поэтому даже не смотрю на такие вещи. Конца и края ставкам в целом нет. Это вот на сколько договоришься. Вопрос ещё в том, что кто-то снимается каждый день, кто-то снимается раз в месяц. А может вообще годами смен не быть. И у топовых тоже так может быть.
Диапазон цен большой, разброс смен в год тоже большой. Я в одном документальном фильме слышала, что помимо популярности актеру еще надо быть актуальным. Ты можешь быть звездой, но неактуальной. Твоя аудитория переключилась на кого-то другого сейчас, тебя любят, помнят, смотрят твои фильмы, но старые. А в новых тебя зрители не особо хотят видеть. А потом может пройти несколько лет, и ты опять становишься актуальным. Эта профессия очень нервная. Ты как актёр сам ничего не можешь. Ты просто сидишь и ждёшь. Это ужасно. Ты ждёшь, пока тебя утвердят, и психика, самооценка летят. И ты можешь не дождаться. Вообще, я всегда говорю молодым артистам, чтобы они рассчитывали на то, что могут не стать известными: звездой становится очень маленький процент. Вы можете просто просидеть и проработать в театре на каких-то там третьих ролях.
Много молодых ребят, которые ведутся на истории звёздных актёров, на вот эти ставки в сотни тысяч. Но они не думают, что это мизерная толика счастливчиков. А на самом деле огромная-огромная конкуренция, безумная просто.
— Помню смотрел подкаст Картозии с Куликовым. И они негодовали из-за звездных артистов и их агентов, когда поднимаются ставки до каких-то невероятных высот. С некоторыми они просто перестали работать из-за этого.
— Дело в том, что у продюсеров, режиссеров и шоураннеров ставки тоже растут. Просто им не нравится, что они растут ещё и у артистов. И продюсеры, и шоураннеры хорошо зарабатывают. У всех ставки растут. Почему бы артистам не повышать? Просто никто не хочет, чтобы у артистов тоже рос заработок. Да, иногда бывают неадекватные суммы. Я согласна. Бывает просто безумный взлёт. Я иногда слышу, как другие агенты просят за артистов миллионы в день. И ты думаешь: «А на каком вообще основании?» В этой игре важно обоснование. Важно объяснить, почему артист сейчас стоит столько. Поэтому продюсеры любят прибедняться по поводу того, что денег нет: «Ставки выросли, нас понизили в цене», — нет, сами-то зарабатывают.
— А как зарабатывает агент?
— У нас процент от гонорара артиста. Артист получил — получили мы. По-хорошему это работает так. Я не знаю, может, есть агенты, которые получают ежемесячную выплату, но в целом есть даже такой французский сериал про работу агента, называется «10%». То есть по всему миру агент получает процент от гонорара, и обычно это 10%, но в России я знаю ставки больше — бывает до 30%, но у меня 10%. Хотя 10%, наверное, сейчас мало кто берёт, но у меня так было изначально.
— У агентов, продюсеров вообще не очень хорошая репутация. Есть стереотип, что они просто воруют деньги, берут свою комиссию и ничего не делают. Приходится ли тебе, когда начинаешь с кем-то работать, объяснять, что это не так?
— Я не могу сказать, что это стереотип. Но есть такое, что у нас в стране к агентам относятся как к риелторам: это тот, кто возьмёт кучу денег, а сам просто покажет квартиру. Мне поначалу было обидно, я думала: «Нет, я не такая». Сейчас мне глубоко без разницы, потому что я вижу, что действительно дыма без огня не бывает. Есть агенты-перекупщики, я их так называю: они просто влезают между актером и продакшеном, а иногда даже появляются уже в процессе. А есть классные профессионалы. Я себя отношу к профессионалам, поэтому мне не приходится оправдываться. Даже если кто-то из продюсеров будет думать, что я как этот чёрный риелтор, мне в целом все равно. Я доказываю свою работу. Если бы я думала о каждом стереотипе по поводу агента, я бы, наверное, распереживалась и ушла из профессии.
— Если вернуться к началу разговора, то ты упомянула, что бывают ЧП и их нужно разруливать. Можешь рассказать одну такую историю?
— Я сижу с другом где-то в баре, вечер пятницы. И мне приходит сообщение, что одному артисту нужно быть на двух разных площадках в разных проектах одновременно. И я думаю: «А как так?» Такого не бывает, я обычно очень чётко подхожу к графикам. Но так случилось, что да, я затупила и поставила в один день два проекта. И в одном проекте он должен быть с щетиной, в другом — без. А это звезда, у него главные роли. Я, наверное, поседела в тот момент. Я долго и мучительно всем в ноги кланялась и договорилась так, что он снимается сначала там, где он с щетиной несколько часов, потом быстро переезжает и снимается в другом проекте. Вот такая неприятная история.
Потом однажды у меня Олег Савостюк вылетал из Питера в Оренбург, кажется. И в моменте, когда он уже там был, мы поняли, что у него билет взят на старый паспорт. У него паспорт уже новый, а билет на старый. А других рейсов нет, у нас смена. А я тоже была где-то у друзей в этот момент. Оставалось только молиться. И его пустили в самолёт, он договорились как-то, уговорил их, что он тот самый Олег Савостюк, который в этом паспорте. Сработало, видимо, его обаяние. Слава богу, пустили. Вот бывают такие неприятные моменты. Это агентские косяки, естественно. Они у меня есть, потому что это человеческий фактор. Но здесь вопрос не в том даже, как ты косячишь, а в том, разруливаешь потом или нет. Неразруливаемых косяков у меня не было.
— Я вот недавно начал пересматривать сериал «Клан Сопрано». Там актёры абсолютно обычные, не красавчики. А сейчас, если включаешь любой современный российский, зарубежный сериал, там все и на главных, и на второстепенных ролях невероятно красивые. Почему так всё поменялось?
— Это меня напрягает. У нас вообще не берут не красавчиков. Все любят, чтобы все были красивые. Есть объяснение, конечно. Зрителю нравится смотреть на красивую картинку. Я так думаю. Или продюсеру нравится смотреть на красивую картинку. Но я тоже люблю смотреть фильмы, где люди естественные, у них зубы не совсем ровные, есть родинки на лице. Я не люблю вылизанные картинки, но приходится с этим как-то справляться. Вот недавно среди агентов было обсуждение по поводу родинок: «Надо ли удалять родинки на лице?» Я считаю, что не надо. Многие говорили, что, конечно, надо, потому что это визуальная грязь. Я считаю, что, наоборот, это индивидуальность, это прикольно.
Мне очень жаль, что мы снимаем только красавчиков. Хочется снимать необычные лица. У меня был раньше в агентстве актёр, он просто сейчас не в России, и очень хороший — это Гоша Кудренко. И у него не совсем обычная внешность, она немного ассиметричная. Но, как по мне, это даёт безумное обаяние, и это очень круто. Он и как актёр классный, и внешне. Это красиво. Гошу в своё время снимали, я очень радовалась, что его утверждают на какие-то классные роли, не боятся, что не суперпропорциональное лицо. Пацанов еще могут утверждать. А вот с девчонками вообще беда, их хотят видеть прямо совсем вылизанных.
— На это намекают, в кастинге написано? Или просто из контекста?
— Когда кастинг объявляют, иногда говорят: «Нам нужна красотка». Классическая красотка. Иногда ищут неклассических красоток, ищут немножко других девочек. Но на главные роли часто берут классических красоток.
— Прямо прописывают «классическая красотка»?
— Бывает. Между собой, может, они как-то выделяют, есть же референсы. Даже если у нас берут неклассических красоток, то вот прямо совсем не как в «Клане Сопрано». Я, например, люблю фильмы, где рискуют и берут непрофессиональных артистов. Я радуюсь, что режиссёр берёт очень органичного человека. Я понимаю, что команда ходила по городу, по стране, по миру и искала вот этих людей. Наверное, это больше про авторское кино. Мне нравится, где режиссёр может себе позволить найти какое-то интересное лицо и использовать.
— Расскажите про конкуренцию в агентской сфере: она жесткая? Какие организации на вершине рынка? Какая вообще у этого рынка структура?
— Структура такая: кто решил стать агентом, тот взял и стал агентом. В любой момент каждый может стать агентом. Очень круто, я за, чтобы агентов было больше и больше. Единственное, я за то, чтобы люди как-то обучались. Шли к другим более опытным агентам, обучались лично, шли на курсы бизнес-менеджмента, смотрели огромное количество фильмов, изучали историю кино, смотрели кино, причем российское, потому что мы работаем на российский рынок в первую очередь. Я за то, чтобы конкуренция среди агентов была больше.
У меня сейчас нет конкурентов. Не в плане того, что я такая офигенная, а в плане того, что агентства, которые мне нравятся, и, возможно, я могла бы думать, что они конкуренты, я с ними в хороших отношениях. Я дружу с ними, и я только рада, что такие агенты существуют. Я дружу со своими коллегами, не всеми, но есть те, с кем дружу и радуюсь за их успехи, за их артистов. Я считаю, что мы в одной лодке. И артистов так много, что даже если от меня артист уйдёт к кому-то другому, ну и ладно. Именно по этой причине я открывала сеть агентств, потому что агентский рынок очень маленький, а профессионалов еще меньше.
— В NBA есть правило, по которому другие команды не могут переманивать игрока, когда у него действующий контракт с другой командой. Есть какие-то подобные договоренности среди агентов, какая-то этика?
— Да, этика есть. Но этика у каждого своя, она никак не прописана. У нас есть сообщество, у нас есть Гильдия актерских агентов. И да, там есть определённый свод правил, в котором есть пункт, что нельзя переманивать тех агентов, которые состоят в гильдии. Но я ушла оттуда именно потому, что мою актрису переманил агент гильдии. Иногда переманивают прямо на твоих глазах. Например, я знаю, что некоторые агенты на протяжении долгого времени всеми способами пытались переманить Олега Савостюка.
— А вы переманиваете?
— Я специально не переманиваю, потому что редко сама зову артистов, но они сами ко мне уходят от других, да. Я, в общем-то, не особо слежу, где какой артист у какого агента. Мне бы своих запомнить. Но я запоминаю тех, которые у моих подружек, и их, естественно, не трогаю. Есть парочка агентов, с которыми я, допустим, не дружу, и если их артисты ко мне приходят, я не отказываю. Но говорю им: «Сначала иди разберись с агентом, а потом я тебя возьму». Я с агентом никакие вопросы решать не буду. Недавно ко мне пришла актриса, она долго была у своего агента, перешла ко мне. Мне позвонил агент, пытался что-то выяснить. Я в этом плане умываю руки.
— А можете назвать имена, кто из актеров от вас уходил, когда вы еще друзьями были, и вам было обидно?
— Не, не могу. Про обидно не могу. Потому что я тем самым возвышу этого артиста, как будто бы меня это как-то задело. Я о таких вещах не говорю. Задевало в тот момент, спустя время уже нет. Но в любом случае не хочу им цену набивать. Ни агентам, ни актерам. Есть случаи, когда уходили ребята, и при этом мы с ними оставались в классных отношениях. Допустим, с Александром Шульгиным, Кириллом Нагиевым. Я когда вижу их, очень радуюсь за их успехи. Саша Мизев был у меня когда-то, и сейчас я просто с удовольствием смотрю на Сашину карьеру. И за него рада, безумно.
— Да, Саша классный. Мы тоже с ним интервью делали недавно.
— Саша прекрасный, и я рада за него. Когда такие ребята уходят спокойно, и ты иногда даже радуешься, что они уходят. Например, когда Саша Шульгин от меня уходил, не получалось у нас, не выходило. Ну не получается у меня продать человека, чего мучиться ему и мне?
— Три совета начинающим артистам от опытного агента.
— Выбирать агента. В том плане, что не только вас выбирают, но и вы имеете право выбирать, потому что иногда ребята бегут к первому попавшемуся и потом страдают. Здесь надо понимать, что вы как актёры тоже имеете право выбирать, встречаться с разными и думать, кто вам больше подходит. Второе, если вам не понравилось с агентом, не бойтесь уходить. Не существует никаких страшных чёрных списков, которыми пугают. Вы просто добросовестно уходите, завершаете дела, которые должны завершить, выплачиваете, что должны выплатить, и уходите. И третье: иногда лучше быть одному, чем быть с плохим агентом. Это как и с жёнами. Иногда лучше быть одному, чем быть с кем-то, кто тебя тянет на дно. Как понять, что тянет на дно? Когда с человеком некомфортно, когда вы не можете найти общий язык, лучше уходить. Работать не так сложно. Можно в нашем кино работать без агента. Вот в Америке, например, насколько я знаю, без агента работать невозможно. У нас можно. Агент не является каким-то зелёным коридором и спасительной таблеткой, чтобы стать звездой. Можно стать звездой и без агента.
Зумеры выбирают дофаминовый дизайн интерьера и легкомысленно относятся к деньгам
Молодежь не может сопоставить свои реальные запросы и возможности и поэтому совершает много ошибок в обустройстве жилья. Но зато наполняет его душой.
Голые ногти, шартрез и хром: тренды маникюра в 2026 году
Показываем, что будет актуально в индустрии в этом году.
Молодые бренды одежды из России, к которым стоит присмотреться уже сейчас
Семь отечественных магазинов, где вы найдете стильные вещи.
Документальные фильмы про космос и Вселенную: самая лучшая подборка
Документальные фильмы о космосе - это и научно-популярные лекции о том, как устроена Вселенная, и настоящая работа астронавтов, и архивные кадры реальных полетов к звездам.