Топа: «Хотелось бы стать из простого ютьюбера кем-то большим»
Поговорили с создателем известного ютьюб-канала Utopia Show про конфликты в интернете, съемки в кино и во сколько миллионов обходится один ролик «Топ Сикрета».
Евгений Попадинец, или Топа – автор ютьюб-канала Utopia Show с шестью миллионами подписчиков, где он разоблачает мифы и рассказывает о разных конспирологических теориях. Женя с подросткового возраста увлекался экстремальными видами спорта, а после школы поступил в ГИТИС на актерский факультет. После нескольких лет в театре осознал, что хочет создать что-то своё. В эксклюзивном и очень душевном интервью для GALA обсудили, как он увлекся мистикой, думал бросить ютьюб, почему не отдыхал практически десять лет, из-за чего были панические атаки и сколько миллионов стоит один выпуск «Топ Сикрета».
— Мне кажется, что ты довольно закрытый, непубличный человек, который мало дает интервью и так далее, но уже не первый год ты участвуешь на VK Fest. Почему?
— Я человек фестивалей. Еще до того, как появился канал, я очень часто ходил на «Комик-коны», «Игромиры», Alfa Future People. Я люблю музыку, работал концертным фотографом, рок-концерты очень часто фотографировал. Люблю такой вайбик, когда много людей объединяет какая-то идея или цель просто повеселиться. При этом никогда не был в классических клубах, где тусят, напиваются, вот такого у меня не было. Это только музыкальные фестивали или фестивали, где происходит какая-то творческая движуха. Люблю компьютерные игры, поэтому на «Игромиры» ходил. На «Комик-коны» я ходил в качестве косплеера. Был же «Видфест» раньше, блогерский фестиваль. Я даже изначально мечтал туда попасть как блогер. И когда меня пригласили, я, конечно, был в восторге. Потом начались VK Fest, я никогда не отказываюсь, потому что это кусочек тех фестивалей, которых мне просто не хватает. Я не часто куда-то хожу, как ты правильно заметил, потому что много времени провожу в своей закрытой инфраструктуре. И вот VK Fest и другие фесты — это возможность просто куда-то выбраться. Но сейчас всё меняется, я стараюсь в последний год больше корни пускать.
— А вот эта закрытость – это твой осознанный выбор, чтобы не отвлекаться?
— Меня всегда пугало сильное внимание. Мы два с половиной года канал в никуда делали, и потом был очень резкий рост. И мне было страшно потерять контроль над собой из-за большого внимания. Я видел людей, которые зазвездились, и мне было страшно стать одним из таких. Поэтому вообще от всего отказывался, потому что у меня всегда было четкое понимание: чем быстрее взлет, тем быстрее падение. Меня устраивал постепенный набор популярности. Точнее, я это уже впоследствии понял. Но повезло, что после бума я собрался с мыслями. И мы стали уделять каналу максимальное количество времени, и получилось удержать людей. Но нам очень повезло. Я отказался от участия вообще везде, кроме своего канала. И сейчас я понимаю, что делаю максимум. Я уже не знаю, что нужно сделать, чтобы еще больше времени ему уделять. Я понимаю, что сейчас уже нет того колоссального роста, но не то чтобы плато, рост есть, но все равно примерно такое количество подписчиков в дальнейшем и останется. У меня за 10 лет не было отпусков. Были какие-то маленькие, и то я снимал ролики и работал постоянно. Недавно я съездил на музыкальный фестиваль в Европу, и это было потрясающе: я там не работал, и наконец-то понял, что такое отдыхать.
— Ты осознанно ограничил себя, чтобы не зазвездиться?
— Да, мне действительно было страшно стать оторванным от реальности из-за очень быстрой популярности. Я вообще сделал всё, чтобы быть популярным. Хотел транслировать свои мысли на большую аудиторию, у канала это получилось. И такой резкий рост, конечно, пугает. Ну, меня напугал. Я помню, был момент, когда я еду в метро, канал уже быстро растёт, у меня нет денег, я не думаю о них, у меня нет ещё рекламы, и выходит ролик на Tellblognet «Самые умные блогеры» в России или СНГ, и меня ставят на первое место. Я когда увидел это, у меня была очень сильная злость, потому что я подумал: ну вот где я умный, если я в данный момент еду в метро, у меня нет ничего, и просто случайно получилось выстрелить? И вообще ум для меня — это субъективная штука. Человек, который делал этот ролик, наверное, ожидал другой реакции от меня [улыбается]. А я ему прям плохой комментарий написал, что я не должен быть на первом месте. Это не тот случай, когда можно оценивать интеллект человека по его каналу. Это не так работает, даже с научной точки зрения. И вообще я против распределения людей по интеллекту.
— Необычно, что всегда стремился к популярности, а когда получил ее, то закрылся.
— Да, подзакрылся, это правда. Насчет зазвездиться – конечно нет. Просто хотелось больше времени уделять каналу. Все-таки я понимаю, что это большая ответственность: люди подписаны, они хотят получать контент. А я стараюсь дать его по максимуму и занимаюсь этим целыми днями. Сейчас люди, возможно, думают, что я отдал какие-то вещи на аутсорс – нет, наоборот, сейчас трачу еще больше времени, чем раньше. Я сегодня утром монтировал ролик, потом поехал к вам на интервью, потом я приеду и буду доделывать ролик, смотреть правки по звуку. И вот последний ролик – это три месяца без сна у всех. Три месяца фигачили, а до этого три месяца ещё я писал сценарий. И параллельно снимали ещё ролик на второй канал. Раньше ролики были по 15 минут – это приколы по первой ссылке в гугле, и людям почему-то это нравилось – я не понимаю, почему. А для этого видео я в Европу съездил, чтобы книгу забрать из библиотеки, прочитать ее. И это десятисекундный момент, который ни на что не влияет. Просто, во-первых, это для моего развития, во-вторых, чтобы людям показать, что всё не просто так. Некоторые говорят, вот, читает «Википедию», и что дальше? А это максимально неправда, я в неё даже не захожу, стараюсь обходить стороной, потому что постоянно говорю внутри роликов, что очень много фейков может быть в «Википедии».
— У тебя же увлечение началось с книжек в детстве про мистику и паранормальное, да? Какая книжка была любимая? Что из мистики больше всего нравилось?
— Я жил в деревне. У нас была книжка одна на всех парней, которая ходила по всем домам. Однажды она попала мне в руки. «Монстры, НЛО, призраки». Три слова. Это очень классная иллюстрированная книжка со всем мракобесием: призраки, монстры всякие разные, виды НЛО. Мы, конечно, завороженно всё это читали. Вечер, открываешь страницу, мурашки бегут по коже, потому что ты думаешь: «Вау, это вокруг нас». И, конечно, эти детские переживания откладываются. Зачастую люди всю жизнь верят в то, что услышали в детстве. И я верил в это.
Изначально мой канал должен был быть юмористическим шоу про мистику, где я буду в разных образах что-то делать. При подготовке я начинаю читать, и понимаю, что не существует пришельцев в «Зоне 51», что снежного человека давно разоблачили, как и Лох-несское чудовище. И об этом мои первые три выпуска. Я понимаю, что это буквально разрушает всю мою веру. И я думаю, так, если я всю жизнь в это верил, и если вдруг люди в это тоже верят, было бы прикольно рассказать им другую, альтернативную точку зрения, которая сопрягается с точкой зрения науки. Я подумал, что это будет интересно, выпустил первые ролики. Нет, это не было никому интересно [смеется]. На видео 30 просмотров – это мои друзья «ВКонтакте».
— Когда ты понял, что мистики нет, у тебя было какое-то разочарование? Или, наоборот, воодушевление и желание рассказать про это всем?
— Сейчас 10 лет каналу, и каждый новый ролик мне взрывает мозг. У меня искренняя ненависть к тем, кто какие-то фейки тянет за собой, потому что они приводят к дезинформации, дезинформация приводит к таким вещам, как антисемитизм, к войнам, приводит ко много чему плохому. И люди этого не понимают. Они TikTok снимают, где вкидывают псевдонаучные истории, зная, что это псевдонаука, но даже не представляют, что за жесть они делают.
— А у тебя не осталось хотя бы немного романтического отношения к мистике?
— Мне очень нравится мистический вайб. Все наши короткометражки в начале роликов сделаны по канонам хоррора. Это как дань уважения крутым хоррорам, я их обожаю. У меня вопросики только к «ужасам», основанным на реальных событиях. Ничего плохого нет в сказках, в хоррорах, в мистике, в вере в магию. В это можно верить, допустим, это можно смотреть. Я очень люблю зомби-фильмы, мистические картины. Но когда люди утверждают, что это было основано на реальных событиях... А потом после фильма люди начинают верить, что в Аннелизе Михель сидели демоны. И подается все так, что ученые не правы, а правы экзорцисты. Вот здесь, конечно, у меня начинает гореть жопа. Потому что у меня есть сверхцель. Как актеру ставят сверхцель, чтобы он лучше влился в роль, у моего канала есть сверхцель помимо шуточек-прибауточек попытаться заставить людей перестать верить в чушь, потому что я понимаю, к чему это приводит. Моя цель – не зарабатывание денег, изначально их не было вообще. Здорово, что сейчас они у меня есть, и я очень этому рад. Но если их не станет, я не перестану делать свою колонку.
— А какие еще есть цели?
— Я бы хотел быть писателем. Еще моя задача прийти к съёмке больших фильмов, потому что у моей команды, как мне кажется, уже есть навык, который мы можем развить в дальнейшем. У нас есть свой продакшен, своё оборудование, мы не берём ничего в аренду, стараемся всё покупать. И еще хочу писать книги, потому что я думаю, что литература не должна умирать. Я скупаю всё, что вижу насчет мистики, разоблачения мистики, и всё это читаю. Для меня фантастическое открытие, что ютьюб-канал может кого-то научить критичнее мыслить.
— А ты хочешь стать писателем, а не режиссером?
— Я хочу быть режиссером и писателем. Я бы хотел в целом заниматься всем производством. От подбора актеров до режиссера монтажа. Но мне кажется, что до этого еще дорасти нужно. У меня есть книги в зачатке, но я даже не начал писать.
— А если пофантазировать, то через какое время ты хочешь снять первый фильм, написать первую книгу?
— Сейчас появляются постепенно люди с больших продакшенов, которые видят, что мы делаем, и предлагают нам снять фильм или сериал. Постепенно я собираю эти мнения, отзывы, этого довольно много уже сейчас. То есть можно с уверенностью сказать, что… Как это с уверенностью? Я не знаю, что завтра будет, никакой уверенности, забудь о том, что я сказал. Можно планировать, что ближайшие пару лет мы что-то попробуем сделать. А насчёт книги? У меня есть готовая идея, готовая обложка, научное издательство очень крутое, с которым не стыдно работать. У нас уже всё готово. Мне просто нужно сесть и начать писать. Конечно, мне нужна будет помощь человека, который будет именно с писательской точки зрения всё структурировать. Я могу написать, но у меня слог ютьюберский, как мне кажется.
— Ты планируешь это как замену ютьюбу или параллельно?
— Я бы вообще не хотел ютьюб никогда заменять, но просто трехчасовой ролик сейчас готовится полгода. Написание очень долгое, потому что нужно много чего изучать. Еще я сейчас пишу трек к каждому ролику в конце. Раньше танец в конце был приколом, мы просто скачивали трек и танцевали под него. Но сейчас это полноценная композиция, которая выходит на площадках в каждом ролике. То есть за три месяца мы сделали как будто бы невозможное, ну мне так кажется, потому что мы вообще не спали.
— Ладно, давай теперь про спорт. Ты же фанат именно экстрима?
— Нет, вообще нет. У меня нет такого, что нужно подпитаться адреналином. Если бы я хотел этого, я бы давно уже с парашютом прыгал. Я был эмо, входил в эту движуху, и мы постоянно тусили в этом комьюнити. А неформальные культуры — они всегда связаны с экстремальным видом спорта. То есть это Red Bull, BMX, скейт и так далее. Я выбрал для себя скейт ещё до того, как стал нефором. В 14 лет, помню, попросил родителей купить в «Ашане» доску какую-нибудь. Мы с друганом катались, не умели ничего делать. И потом я на автобусной остановке увидел как чувак делает кикфлип. Я такой: «Что это такое? Это вообще невозможно! Он как доску так подбросил, она перекрутилась». Не было интернета у нас, не было компов. У нас не было на чем смотреть, как эти трюки вообще называются, как их делают. Мне подарили кассету со скейтовыми трюками, и я начал очень быстро учиться. Буквально через три года я уже на фестивалях за магазин катался.
— У тебя нет такого ощущения, что нужно чем-то экстремальным позаниматься, чтобы высвободить негатив?
— Нет. После того как я сломал ноги, у меня даже началась боязнь высоких ступеней. Я надолго выпал из жизни. Я чуть не потерял работу в театре — тогда еще обучался. Я носил даже не гипс, а специальные бандажи, которые фиксировали ногу. Лежал долгое время дома, но это не лечение — я просто дурачок. Не долечил, в итоге у меня сейчас очень сильно болит нога на сгибе и часто подворачивается. Сейчас, если я получу такую травму, всё очень быстро встанет на стоп, а у меня команда, ее нужно содержать, нужно производить ролики.
— У тебя есть и актерские, и писательские, и режиссерские амбиции. Ты хочешь всем этим вместе заниматься?
— Знаешь, есть в музыке мультиинструменталисты, которые играют на всём. И я бы хотел быть таким человеком. У меня до сих пор есть актерские амбиции, потому что в каждой новой короткометражке я стараюсь выдать новую эмоцию. В прошлый раз это был боевичок, где я был крутым парнем, до этого — забитым священником-писателем. Я сам себе режиссёр, сам себе написал эти сцены, сам захотел этих эмоций, сам сыграл. При этом, если мне предлагают роль, допустим, в сериале или фильме, если у меня есть время и если мне нравятся проекты, я соглашаюсь. Недавно вышел второй сезон «Смешной истории», и я там снялся в трёх сериях в виде Гоголя в современном мире. Я давно не снимался, последний раз года три назад наверное. Мне понравился фидбэк от режиссера, от тех, кто был на площадке, потому что я выдавал из себя много эмоций, даже того, что не требовалось. Критика мне тоже нужна, если какие-то вещи объективные. Но актёрская игра – это субъективно. Одному режиссёру может нравиться, а другому не нравиться. Объективные вещи — это когда режиссер хочет здесь крика, а ты здесь шепотом говоришь. И вот если я что-то делаю не так, мне бы хотелось критики.
Был один проект, в котором я снимался. Я сейчас не буду говорить название и канал. Просто режиссёр со мной знакомился три раза за один вечер, потому что был бухой вдребезги. Мы всё сделали с оператором-постановщиком. Он такой: «Я знаю, что у тебя есть опыт». А я туда пришёл не как блогер, а как актёр. А потом я вижу, что они сделали рекламную кампанию из того, что я блогер. Начинается всё со слов: «Топ Сикрет». Известный блогер [улыбается]. Чё-то там замешан в чём-то». Там мне было не у кого спрашивать, как мне играть, потому что режиссер был в неадеквате [смеется]. А заплатили мне в итоге по обычной актерской ставке, но сделали на мне рекламную кампанию.
— Тебе было обидно, что они твое имя использовали?
— Нет. Я вообще никогда в целом не обижаюсь. Моя жена Марина за меня обижается всегда. Я говорю, да ладно, если даже я не обижаюсь, ты чего? Она такая, нет, это максимальная несправедливость. Не в этом контексте, а если меня кто-то, допустим, кидает. Было такое, что я назначил съемку в коллаборации с кем-то. Человек не приезжает. А у нас смены очень дорогие. И в день съемок он просто пишет «не смогу», уже второй раз. Хоп, а потом третий раз. В итоге я снимаюсь сам, но Марине очень обидно за такие случаи, когда люди могут относиться ко мне вот так.
— Эмоционально не реагируешь, а выводы делаешь из этого? Например, вот с ним коллабораций больше не будет.
— Конечно, но это же обычное человеческое отношение. Если с тобой плохо поступают, я не из тех, кто будет стелиться. Я запоминаю, но при этом плохого осадка у меня не остается. Я могу с удовольствием со всеми тусить: даже с теми людьми, с кем был конфликт. Я не злопамятный человек. Я в последнее время стал очень спокойным. Раньше всё близко к сердцу воспринимал. Когда выходили первые бифы в интернете, первые разоблачения… у меня даже были панические атаки. Мне было плохо буквально, то есть я не мог двигаться. Я верил тогда в институт репутации. Но в какой-то момент я, видимо, пресытился. Понял, почему блогеры себя так ведут, почему им всё равно на комментарии, на какие-то конфликты в интернете. Буквально года три назад, наверное, я что-то увидел про себя в интернете и просто свайпнул. Представляешь? Раньше я так не делал никогда. Но сейчас я пришел к тому, что кто бы что ни сказал, от моей реакции ничего не изменится. И теперь меня мало что может задеть, но это касается и хороших эмоций тоже. Чтобы сейчас получить какие-то сверх-хорошие эмоции, нужно покататься на американских горках где-то в другой стране. У меня это вызовет максимальный восторг.
— Насчет панических атак. Ты обращался к психологу?
— Нет, и корю себя за это. Я всегда говорю людям, если у вас какая-то проблема, обратитесь к профессионалам, не нужно заниматься самолечением. При этом я сам не обращался. Но я считаю, что у меня не та стадия. Я считаю, что мне очень повезло в этом плане, и что меня не подкосила ни популярность, ни разборки в интернете. В моменте мне казалось, что я схожу с ума от конфликтов. Но сейчас я понимаю, что это просто был такой период, и нужно было его пережить. Если у вас проблемы, обращайтесь к нужным людям, это нормально. Но в тот момент мне казалось, что я могу выбраться из этого сам. И я выбрался, правда. У меня сейчас нет шлейфа, который тянется за людьми с проблемами с менталкой: нет депрессивных настроений, панических атак, выгорания. Мне, наверное, повезло в этом плане.
— Ты уже упоминал, что первые два года не было результата на канале. Как ты это переживал? Думал бросить?
— Был один показательный момент. Мы тогда снимали с моим двоюродным братом Лёхой вдвоём. Он на работе был в этот момент, когда мне нужно было доснять скетч для ролика. Я его снимал сам. Разложил зелёнку, поставил камеру, снимаю: просто что-то говорю, переодетый в женский персонаж. Для меня сейчас будет сложно опять прожить этот момент... Короче, я смотрю на камеру и думаю: «Что я делаю вообще со своей жизнью?». Вот идет запись, я не ставлю на выключение, а просто сажусь на диван и полчаса сижу, качаюсь, и думаю про себя: «А что происходит? Почему прошло уже два года, а у меня ноль результатов? Вообще ничего. Настолько я никчемный человек, что, выкладываясь на максимум, не могу привлечь людей своим творчеством? Почему?». И я подумал про себя, что я сейчас закончу, сейчас брошу. Это, наверное, был единственный фатальный момент. Потом я проснулся и подумал, что я не тот человек, который все бросает. На меня это не похоже. Нужно довести дело до конца.
— Ты периодически коллабы делаешь с менее популярными блогерами, рассказываешь про них. Это как дань уважения тому, что тебе вначале было тяжело?
— Да, именно так. Я дал обещание когда-то, что мне помогли, и я потом помогу начинающим каналам. Я какой-то влог записывал в 15 году и сказал, если вот мы станем популярными, кто-то о нас расскажет, я обещаю, что я буду помогать начинающим ютьюберам.
— Раньше ты искал информацию в платных архивах. Сейчас можешь в Европу ради конкретной книжки поехать. Можешь рассказать про самый сложный, замороченный, долгий кейс с поиском информации?
— Прикол в том, что сейчас каждый ролик — сложный и долгий поиск информации. У меня подписка на все платные архивы, которые есть в открытом доступе. И если мне что-то нужно, и этого нет в интернете, я захожу на газетные платные архивы, ищу вырезку. Каждый раз я очень серьезно перепроверяю информацию. Если тема касается биологии, химии, чего-то важного и серьезного, что не касается конспирологии, то я иду к настоящим учёным и это всё перепроверяю у них. Стараюсь, чтобы было даже несколько мнений. У меня даже есть свой агент в Германии, через которого мне привозят книги для подготовки к роликам, потому что у нас нет ученых, которые занимаются конспирологией.
— Это чтобы видео были качественнее или тебе нравится сам процесс?
— Конечно нравится процесс. Но знаешь, какое облегчение, когда ты шесть месяцев делал ролик, монтировал, и нажимаешь кнопку «опубликовать»? С тебя сходит груз всего накопившегося. Когда мы снимали «ПОЛНАЯ ИСТОРИЯ ЭКЗОРЦИЗМА», у нас с Мариной (жена. — GALA) руки тряслись перед опубликованием. Мы нажимаем кнопку, и она рыдать начинает, потому что это полгода безумного кранча (период повышенной нагрузки, когда разработчики работают сверхурочно, чтобы уложиться в сроки. – GALA). Многие скажут: «блогер, что ты можешь рассказать про жизнь, всем бы такую жизнь». Честно, я работал на многих работах, но я никогда так не уставал. Там хотя бы есть график. А здесь я просыпаюсь в 10-12 дня и ложусь в 6-7 утра. Это всегда ночная работа, всегда съёмки, всегда всё болит. Да, это не на заводе работать. Но при этом я работал на обычных работах, уставал намного меньше. И Марина же со мной работает. В такие моменты мы начинаем обнимать друг друга, потому что нужно что-то сделать такое.... Потому что ты не живешь, ты существуешь в этом графике. Твоя жена рядом, но при этом очень далеко. Хотя мы каждый день вместе.
— Как обстоят дела с командой, сколько человек?
— У меня команда из шести человек. Получается: я, Лёха (двоюродный брат), Денчик (родной брат). Ден в команде больше трёх лет. Он просто довольно юн, и поэтому мы ждали его взросления, чтобы «влить». Хотя я всегда хотел, чтобы он был в команде. Марина — жена. Сеня — это мой однокурсник из театрального. И Григ Женя – друг детства. Он закончил операторский институт. Мы все в одной сфере творчества. На постоянке на канале работают три человека. Это я, Марина и Лёха. Лёха всегда на подхвате, отвечает за весь реквизит, монтирует второй канал, влоги. Это машина, которая не останавливается. Марина отвечает за весь спектр вместе со мной: она не пишет сценарии, но помогает с литературой. Она пишет звук на площадке, занимается подбором актеров, поиском локаций. Всё, что называется препродакшен, постпродакшен. Сеня и Григ – это продакшен команда.
— Качество ваших видео на невероятном уровне, ты уже упоминал, что это очень дорого. Насколько?
— Смотри, ролик «ПОЛНАЯ ИСТОРИЯ ЭКЗОРЦИЗМА» мне обошелся в 5,5 миллиона рублей. Я его не окупил. Он не для этого был создан. Окупаются ролики небольшие типа «чтошки?», «мифы». Реклама стоит условно так же, но при этом не такой сложный процесс производства. Я ее быстро пишу, быстрее снимаем. В «Топ Сикрет» рекламы ровно столько, чтобы просто попытаться его окупить. Но тот же «Экзорцизм» даже не близко был к окупаемости. Я не хочу брать много рекламы. Сам знаешь, выходят какие-то интервью, и там в первые полчаса…
— По пять реклам.
— По пять, по семь, да. Я, конечно, ничего против не имею.
— Ты сказал про разные площадки, сейчас VK активно всех переманивает. У тебя было что-то с VK?
— На VK я буду ведущим шоу, но это не мой проект. И еще не факт, что это будет. Я как лицо могу где-то что-то вести – это окей. Но когда приходят с запросом на эксклюзив – не, ребят, я не готов. У меня здесь принципиальный момент. Но я в нескольких шоу на «ВК» снимался с другими участниками. И это был проект определенного человека, я сейчас не буду говорить какого. Он мне пишет по оплате, и я говорю: «Классно провели время, оставь себе». Если я буду ведущим, то есть работать на чьем-то шоу, я возьму деньги. А если мне было по кайфу просто участвовать как в коллаборации, я денег не беру. Я был бы рад, если бы VK просто пушили мои ролики. То есть больше просмотров давали. Было бы здорово. А выкладываю я их туда бесплатно с определенной задержкой. Я понимаю, что это идёт мне в минус. Сейчас на ютьюбе не лучшие времена. И, получается, я даю фору примерно дня три, и только потом выкладываю в VK. Хотя это всё равно бьёт по просмотрам. Потому что в VK они набираются, а на ютьюбе угасают.
— Кстати, а как вообще люди, которые непосредственно производят контент для ютьюба, относятся к этим всем замедлениям? Какие мысли, переживания, запасной план?
— Я чилл гай сейчас, и меня мало чего может выбить из колеи. Не буду сейчас неймдропить, но мне звонили крупнейшие блогеры, самая величина. И мы обсуждали, что тут вообще можно делать. Я говорю: спокойно, плывём по течению. Их, мне кажется, такой ответ не устраивает, им нужна конкретика [улыбается]. А у меня нет конкретики. Если закроют ютьюб, я отдохну, мне необходим отдых. Но глобально, если без шуток, то людям нужен контент, который они привыкли видеть. Они его найдут где-нибудь. Да, у нас будет меньше возможностей снимать, меньше средств на содержание канала. Но это не трагедия вселенского масштаба, и мы не будем вешаться от того, что все пропало. Опять же, я стремлюсь в нишу, которая не приносит денег практически – это писательство. Я бы хотел выпускать книги, но это для души, поэтому хотелось бы, во-первых, чтобы все оставалось так же, но даже если нет, то крупные каналы, наверное, вряд ли что-то от этого потеряют. У них уже есть лицо, они могут пойти куда-то, быть ведущими, какие-то проекты на других площадках запускать. А вот для нишевых блогеров это будет большая трагедия.
— Давай добьем тему рекламы. Как у тебя это все эволюционировало от полного отказа от рекламы до ее принятия? И можешь ли ты представить, что в будущем будешь вставлять по пять реклам в ролик?
— Конечно да. Поэтому я не разбрасываюсь громкими словами, как раньше я мог это делать. И никакого негатива у меня нет к тем, кто делает много рекламы. Это их контент. Если люди смотрят этот контент с рекламой, значит, все в порядке. Людям свойственно менять мнение, это нормально. Придем ли мы к тому, что пять реклам будет? Почему нет? Если, допустим, потеряются просмотры настолько, что «Топ Сикрет» такого масштаба мы не сможем снимать без вложений, то людям придется привыкнуть к пяти рекламам. Пока что нам хватает.
— А на вас не выходили онлайн-кинотеатры, чтобы покупать контент без рекламы?
— Выходили все сервисы. Но они пока не готовы брать, мы не договорились. Я думаю, если мы начнём просто делать сериалы или фильмы, это, наверное, будут покупать. И особенно если прийти к «Кинопоиску» и предложить сделать совместный проект, я думаю, это реально. Но для этого придётся забросить канал, а это как в ногу себе выстрелить. Хочется, чтобы все эти проекты параллельно шли. Но пока не получается раздвоиться.
— Ты уже говорил, что в последнее время начал чуть-чуть отдыхать. Стараешься как-то work-life balance наладить? Или тебе и не нужно, раз ты ни разу не выгорал?
— Я зачастую сам отвечаю на какие-то рекламные предложения или просто предложения по коллаборациям. У меня нет менеджера, который за меня всё это будет делать. Есть агентство, которое решает вопросы, но зачастую занимаюсь всем сам: если ты, допустим, написал бы мне лично, мы бы лично договорились. И в этом отличие, что я стараюсь сам всё делать. У меня нет распределения по времени, что в выходные я должен отдыхать, а в будние работать: нет, я должен работать всегда, чтобы скиллуху накачать. Если я буду постоянно давать себе выходные, то у меня не будет роста. Поэтому у меня нет work-life balance, просто постоянная работа. Когда мы ездили в Таиланд, я брал с собой камеру, ноутбук. Лёха со своей женой Сашей ездят куда-то, а я нет, потому что монтирую. Марина не может без меня, рядом со мной сидит. И в конце уже ребята уезжают, а я понимаю, что я только сейчас домонтировал ролик. И я говорю: «Ребят, вы, наверное, езжайте, мы перенесем билеты». И еще на неделю остались, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть. Так нельзя.
– У тебя 6 миллионов подписчиков, насколько тебе комфортно со своим уровнем медийности? Мы сейчас сидим в уголке в ресторане, но тебя узнали, официант подошел, чтобы сфотографироваться. Не прячешься специально, когда выходишь куда-то?
— Я не хочу никого обидеть, но я никогда не понимал людей, которые прячутся. Возможно, у меня не того уровня медийка, чтобы прятаться, потому что я никогда не был хайповым, я никогда не форсился в тиктоках, не форсился как мем. Не мне говорить о колоссальной популярности. Да, меня знают люди постарше, подходят люди с детьми, с бородой, прям взрослые люди, бабушки бывают подходят, бывает и дети. Но нет популярности среди самой активной аудитории, молодых ребят. Иду я и идёт какой-то, допустим, стример, и за ним прям бежит толпа людей, хотя у меня подписчиков больше. Я и не был на их месте, чтобы такую популярность иметь. Возможно, она недолгая, но очень сильная в моменте. Им, возможно, нужно прятаться, иначе их разорвут. Но каждый раз, когда я прихожу в какое-то место, меня узнают везде. Я никогда не прятался ни от кого. Когда мы кушаем, кто-то подходит, я бросаю есть, иду фотографироваться. Я считаю, что у меня очень классная аудитория и довольно адекватная. У меня не было никогда проблем с подписчиками. Меня никогда не прессовали, не спрашивали за что-то. Все всегда были очень вежливые. И вот из-за того, что я напитался этой вежливой энергией, мне хочется отдать ее обратно в виде хотя бы фотографий, разговора. Вот на VK Fest (в Казани. — GALA) я просто ходил. Мне предлагали гольфкар для передвижения, но камон, мы просто походим. С другой стороны, я знал людей, у которых вообще нет медийности, но они делали вид, что их все знают, они ходят в капюшонах, в кепках. Мне хочется общаться с подписчиками, поэтому у нас сходки с бустерами чата, мы кинопоказы для них устраиваем. Чтобы ты понимал, мы ездили в Германию и жили у подписчицы.
— А как связались?
— Мы познакомились в моем чате бусти. И потом встретили ещё одну подписчицу, которая живёт в соседнем городе. Она нам сделала фотосессию. Я бы хотел дружить с подписчиками, особенно с теми, с кем очень близок по мировоззрению.
— То есть у тебя нет такого «хочу погулять в центре города, но не пойду, потому что меня там будут узнавать»?
— Вообще нет, мне приятно, когда узнают, когда подходят люди. Я знаешь, как делаю? Я вижу людей, они стоят и прям косятся, стесняются. И я сам говорю: «Иди сюда, ну, подходи», они такие: «Можно?». Ну конечно. Подходят и фотографируются. Или когда «Евгений, спасибо большое за контент», а я говорю, давай фотографию сделаем. Они удивляются — «можно?». Не привыкли к этому, достают телефон. Да, конечно, давай сфотографируемся. Классно же, когда ты можешь потусить со своей аудиторией. У меня уже много знакомых среди подписчиков. В ролике у нас подписчики снимаются.
— В массовке?
— Нет. Вот выйдет ролик скоро, и там прям будет подписчик в одной из главных ролей, потому что мне понравился его типаж.
— Мало у кого из медийных людей есть такое простое отношение.
— Я думаю, что это всё-таки из-за моей боязни сорваться в моменте, стать оторванным. Для меня это было страшно.
— Хотел еще про личную жизнь поговорить. Как ты познакомился с женой? Марина за звук у тебя отвечает. Она на звуковика училась или освоила эту профессию, когда начала работать с тобой?
— Всему, что мы делаем на канале, мы учились по наитию. Просто мы пишем на такую технику, что там не нужен прям профессиональный подход. Познакомились как? Это всё началось с фестивальных движух. Я был косплеером, она была просто девочкой, которая гуляла по фестивалю. Она увидела меня, искра, буря, безумие. Но у меня была девушка на тот момент. Мы расстались с ней, и это было спустя несколько лет после того, как Марина меня увидела тогда на фестивале. Она мне написала, слово за слово, там долгая история. Это буквально было начало канала.
— Я как раз видел в телеграм-канале Марины, что недавно 10 лет, как вы вместе, и 10 лет каналу — почти в одни даты.
— Да, это очень всё близко, но это вообще никак не связано было с каналом. Она знала меня, когда канала даже в природе не существовало.
— А как вы вместе работать начали?
— Я просто сказал, что занимаюсь этим на постоянке, и не смогу быть с человеком, чтобы неделю снимать, а потом один день видеться. Я спросил, не против ли она, если вместе будем работать? Мне было бы сильно комфортнее. Она сказала, что тоже без меня не сможет долго, и поэтому мы вместе работаем. Но канал перерос в жизнь. И круто, потому что представь, я ушёл бы на три месяца на съёмки, как на вахту, и возвращался бы когда? Она бы тоже работала, возвращалась, виделись бы очень мало. Лёха тоже вот без Саши, своей жены, не может. Поэтому в то время, когда мы остаёмся на базе, он живёт недалеко от неё, и каждый вечер уезжает, чтобы увидеться с женой, вместе с ней переночевать и возвращаться уже с утра. Просто потому, что он по-другому не может.
— Вы 10 лет уже вместе, вообще думаете о детях? С таким плотным графиком точно будет тяжело.
— Мне кажется, что я не смогу в данный момент. На мне столько всего: родители, команда, А лично моё мнение, что это бы затормозило немного процесс, очевидно. Потому что, во-первых, Марина точно была бы не в состоянии помогать. Но и мне нужно было бы уделять время. Поэтому как бы срулить от ответа… Я подвожу к тому, что… Не готов я, наверное. Пока нет. Разумеется, это всё будет, я не против, но я ещё даже ничего не увидел, никуда не съездил. Мы поэтому даже собаку сейчас не заводим, потому что понимаем, что если у нас появится свободное время, мы куда-нибудь точно полетим. Собака как ребенок, и нужно с ней нянчиться.
— А как родители относились, когда ты только начинал заниматься блогерством? И как сейчас, смотрят видео?
— Хороший вопрос. И мне кажется, что у меня чуть-чуть по-другому, чем у всех. Знаешь, когда вот человек какой-то становится блогером в зачатке, его зачастую не поддерживает семья. А что меня поддерживать? Я уже был актером, уже пропащий человек. У меня уже работы никогда не будет. Но при этом мои родители всегда меня поддерживали. Были вопросы насчет поступления в актерский институт, потому что папа был уверен, что это по факту очень сложная тема, ошибка выжившего. Опять же очень мало известных актеров, все остальные — это просто безработные, в театрах работают на маленькой ставке, ищут постоянно подработку за три тысячи рублей. Это очень грустно. Но меня поддерживали. Очень сильно поддерживали, когда я открывал канал.
— Сразу скидывал, показывал?
— Папа с нулевой прямо ржал. Удивительно было. Он такой: «блин, фигню какую делаете, ну так круто, так прикольно! Ну, занимайтесь! Молодцы!». Я же ещё работал в тот момент, не дурака валял. У меня фотостудия была, я подрабатывал много где. То есть не просто нахлебник, но при этом и не было таких средств, чтобы родителей содержать. А то, что меня поддерживали, это очень классно. А сейчас смотрят и мама, и папа, кайфуют. Папа, кстати, часто в роликах появляется. Допустим, в «Экзорцизме» он был горожанином, у которого мы брали интервью.
— Какой у тебя образ будущего в мечтах, целях?
— Давай пофантазируем. Я бы хотел жить не в суете, а в уединенном местечке, где-нибудь на берегу реки или озера красивейшего, знаешь, как в фильмах. Деревянный дом с камином, Марина рядом, хотел бы несколько собак, детей. Хотелось бы спокойствия, сейчас настолько много суеты, и настолько я пытаюсь ухватиться за всё и заработать на будущую беззаботную жизнь. У меня пока не получается, потому что всё часто уходит в канал. Настанет еще время, я надеюсь, что я смогу заработать, чтобы просто существовать без забот, и хотелось бы спокойствия, когда будет много лет. Я бы хотел стать режиссёром, писателем, хотелось бы иметь вес не как ютьюбер.
Если я стану известным в писателем, для меня это, наверное, финальная точка, потому что писать — это не снимать видео. Там не видно лица. Важно повествование, важно, насколько хорошо книга сделана. Написать бестселлер, наверное, апогей того, о чём сейчас мечтаю. И я не говорю сейчас про научпоп-книги. То, что я задумывался сделать с издательством, это больше развлекательно-познавательная литература. Я в том числе и детские книжки хочу писать. Я говорю, скорее, про серьезную художественную литературу, где я свои короткометражки и то, что я придумываю для канала, переведу в большой формат, в большую книгу, которую в идеале потом экранизируют... Ты сейчас спросил, я даже не думал об этом. Было бы интересно поставить вот такую точку, чтобы я стал из простого ютьюбера кем-то большим.
Что Россия сделала для мира кино?
Рассказываем, как Эйзенштейн, Станиславский, Чехов изменили Голливуд.
Эти фотографы изменили индустрию
Вспоминаем авторов, снимки которых стали легендарными.
Спорим, вы не знали, что этот мировой хит — кавер?
Вспоминаем, какие знаменитые песни оказались перепевкой.
Секреты бизнеса на фудкорте: как избежать дорогих ошибок
Пять главных тезисов от директора обновленного Московского рынка Тарлана Гусейнова о специфике работы больших гастропространств.