Даня Киселев: «Я иду под нужной звездой»

Даня Киселев — молодой и суперперспективный актер. Несмотря на возраст, он уже успел не только запомниться многим по интересным ролям, но и собрать целую фан-базу. Шутка ли — за спиной 46 проектов. 3 сентября на Wink выходит новый масштабный сериал с его участием — «Трудно быть Богом» (в касте также Безруков, Бондарчук, Кологривый и множество других актеров первой величины). В преддверии выхода проекта в эксклюзивном интервью для GALA поговорили с Даней о тёмном детстве в Мурманске, звёздной болезни, женитьбе, моментальном разводе и о том, как глупо потратить первый миллион.

— Тебе 26 лет. В твоей фильмографии уже 46 проектов. Ты снимаешься примерно 8 лет. Как так получилось? Это же 5-6 проектов в год.

— Так как-то и получилось… Наверное, не восемь. Восемь лет назад я только поступил в театральное училище. Снимаюсь я с двадцатого года. Ну и плюс не будем забывать, что первые два-три года были совсем маленькие роли, эпизодические. Большие интересные работы начались не так давно. Я бы тут не брал количеством, наоборот, хотелось бы брать качеством, и я к этому стремлюсь. Так что я пока точно не горжусь этой цифрой.

— Ты всегда хотел быть актёром?

— Нет, я вообще не задумывался об этом, на самом деле. Я жил свою лучшую спортивную жизнь в Мурманске. Были у меня какие-то цели, мечты, но они касались именно профессионального спорта. Но совершенно случайно вышло так, что я решил запрыгнуть в последний вагон и поехать в конце июня попробоваться в театральный вуз, хотя везде всё уже было переполнено. И мне повезло. Когда я поступил, то точно понял, чем буду заниматься ближайшую жизнь.

— Про твой мурманский период известно очень мало. Ты говорил, что этот город — твое место силы, что часто приезжаешь туда. Для тебя внутренне это до сих пор дом? Или домом уже считаешь Москву?

— Нет, это точно не дом, это дом моих родственников. То есть я летаю в гости, это моя Родина, но я не назову это своим домом. Я очень люблю это место, и оно действительно по сей день является для меня местом силы. Но и Москва не мой дом. Сейчас, в данном периоде жизни. Я бы сказал, что Москва – столица моей карьеры, то есть я приезжаю сюда работать. А живу я в Санкт-Петербурге.

— Расскажи, в какой семье ты вырос. Чем мама с папой занимались?

— Это была самая обыкновенная, как я в шутку называю, крестьянская семья. Папа у меня работал в торговом порту, это довольно распространенная история для Мурманска, очень много портовиков, моряков. Дедушка работал в рыбном порту, а папа в торговом разгружал вагоны, он был докером-механизатором. Возвращался всегда с черным от угля лицом. Мама — педагог дошкольного образования, работала с детьми и работает по сей день. То есть самая обыкновенная провинциальная семья.

Автор фото: Олег Кошмаров

— Какое у тебя было детство? С чем оно у тебя ассоциируется?

— Во-первых, первая ассоциация — это постоянная темнота. В Мурманске есть определенные географические особенности — это полярная ночь, когда несколько месяцев в году не светлеет вообще. Первая ассоциация с детством — это как мы в этой темноте вставали в школу, шли буквально по грудь, по горло в снегу, очищали папину машину, постоянно хотелось спать, потом я ехал на тренировку, опять темно — только благодаря спорту я, в принципе, каким-то образом вывез этот период. Я редко болел, но вообще нехватка витамина D — это очень неприятная вещь. Мне кажется, она даже как-то потом сказывается во взрослом возрасте. А вообще, детство классное, у меня почему-то идут только какие-то хорошие, светлые, несмотря на темноту, как бы оксюморонно это не звучало, ассоциации. Это запах хлорки бассейна, это снег, это чебуреки от бабушки, ощущение, когда вдыхаешь воздух в -35 и в носу как будто иголки. Вот такие ассоциации у меня с детством.

— Когда ты сейчас возвращаешься в Мурманск, тебя там уже как большую звезду воспринимают? Отношения со старыми знакомыми или друзьями изменились?

— На эту тему я всегда говорю так: звезды — на небе. Я не считаю себя сверхчеловеком и не считаю, что я чем-то отличаюсь от своих сверстников, которые остались в Мурманске. Просто они выбрали другую жизнь. Это нисколько не плохо, в каком-то смысле даже хорошо, потому что это размеренная жизнь со сценарием, когда ты понимаешь, что у тебя будет завтра, послезавтра и через неделю. И я когда встречаюсь с ребятами из Мурманска, со школы, я приостанавливаюсь, заземляюсь - в хорошем смысле слова, мне с ними очень комфортно. Они не живут той взбалмошной сумасбродной жизнью, к которой я привык в Москве и в моей профессии. Для меня в порядке вещей некая периодическая нестабильность, ощущение неизвестности будущего. Людям, наверное, моя жизнь кажется каким-то невероятным интересным кино, какой-то мечтой или каким-то захватывающим приключением. Да, это отчасти так, но я нисколько не пренебрегаю рассказами о ней и с отрицательной точки зрения. Есть обратная сторона: ничего с неба не падает, за всем стоит труд, боль, какой-то путь, о которых даже никто и не догадывался.

— В какой профессии тебя видели родители? Как они отреагировали на то, что ты уезжаешь так далеко — в столицу?

— Они отреагировали потрясающе, потому что у меня к восемнадцати годам уже сложились доверительно-дружеские отношения с родителями, я с четырнадцати лет работаю сам, поэтому я довольно самостоятельный персонаж. И, конечно, родители прекрасно понимали, что у меня большие амбиции и желания. Они были немного удивлены моему выбору профессии, но была очень колоссальная поддержка с их стороны. И до сих пор, мне кажется, мои главные фанаты – это мама с папой, моя тетя, бабушки. У меня вся семья в полном восторге от выбора моей профессии, от того, как все идет, и это действительно моя самая-самая сильная фан-база, за что я им очень благодарен. Ни разу не было с моей семьей сомнений, недопониманий.

— А сам ты, когда принимал решение поступить на актера, не пытался себя переубедить отказаться от авантюры?

— Да, это авантюра, и это еще слабо сказано. Смотри, какой интересный момент: мне кажется, что до 18−20 лет, когда еще не сформированы лобные доли, ты не думаешь о какой-то ответственности, о том, что будет дальше. Ты просто берешь и делаешь, потому что тебе так подсказывает нутро, твое внутреннее «я», и ты ему веришь на сто пятьдесят четыре процента, не сомневаясь ни на секунду. У меня не было ни единой мысли не делать этого. Единственное, что я понял в моменте, что это какой-то кураж, это просто фан, и вот этот фан превратился в очень серьезное дело, мое ремесло и то, чем я буду заниматься. Я даже не понимал всю серьезность того, что я делаю, когда перехожу порог Щепкинского училища.

— Получается, попыток погасить стремление не было?

— Да вы что! Наоборот, я всячески хотел обрадовать себя и сделать так, как я хочу.

— Ты считаешь себя талантливым человеком? И если да, когда ты в себе этот талант или тягу к актерству осознал?

— Знаете, мне очень нравится, как сказал Бальзак: «Талант – это развитие природных склонностей». Но тут главное что? Слово «развитие», на мой взгляд. Я, наверное, могу сказать, что у меня есть предрасположенность к лицедейству с детства, но слово «талант» для меня слишком громкое. И я безумно согласен с Бальзаком, я проделал большой путь, чтобы и по сей день с каждым новым проектом еще больше учиться. Ты никогда не остановишься учиться в актерском ремесле. Поэтому я просто улучшаю свои актерские способности с каждым новым проектом, партнером и режиссером, который мне попадается.

— Когда ты впервые ощутил известность?

— Я не буду лукавить: мне кажется, что этот период еще не наступил. Мне рассказывали, как после съемок «Бригады» машину Сергея Витальевича Безрукова фанатки буквально переворачивали. И он сказал тогда своему ученику: «Ты поймешь, когда ты стал знаменитым». Это не когда раз в неделю тебе говорят, что у тебя знакомое лицо. Это когда тебе уже сложно находиться в обществе, каких-то открытых местах. Я не чувствую себя крайне известной персоной. Я артист средней медийности. Нисколько не рефлексирую на этот счет, потому что знаю, как тяжело тем же ребятам-звездам из «Слова пацана», они не могут буквально никуда выйти. Их сразу окружают вниманием, им сложно выйти в общественные места. Меня тоже узнают, но это случается реже. Я не могу сказать, что случился какой-то переломный момент. Вот пример Никиты Кологривого: он уже ходит с охраной, потому что были разные инциденты, и он медийный персонаж. Ему сложно появиться в магазине, зайти в аэропорт без очков. Никиту все узнают. У меня пока нет такого.

Автор фото: Олег Кошмаров

— Ты учился в Щепке. Подрабатывал в те времена? Какой период в училище был для тебя самым сложным?

— Первый курс был самым сложным: мы вообще не понимали, что происходит, у нас не было ни минуты свободного времени. Был подъем в семь утра, мы сразу ехали в институт, учились до восьми-девяти вечера с одним перекусом, обед был с двух до трех, потом приезжали, репетировали какие-то этюды, и у нас оставалось где-то четыре-пять часов, и так каждый день. Конечно, в ноябре я уже понял, что нервный срыв, кажется, очень близок, потому что такой график, плюс эмоциональная и физическая нагрузка огромная. Тем, кто пройдёт первый курс театрального, мне кажется, уже не будет страшно ничего: ни в профессии, ни в обучении. Потому что первый курс – самая жесть.

И, конечно, я подрабатывал — семья у меня не то чтобы сильно обеспеченная, поэтому приходилось. Где-то аниматором, где-то ночным официантом выходил, потом начались очень мелкие эпизодические съемки, которые я, слава богу, не вижу на своих киноресурсах.

— У тебя вообще были материальные проблемы? Есть истории, когда вы с друзьями последнюю гречку доедали?

— Материальные проблемы были до первого проекта. Потому что нет возможности полноценно работать, родители присылают определенную сумму, тебе из этих денег надо рассчитать еще на проездной, оплату общежития, продуктов закупить. Поэтому у нас постоянно был дефицит, и мы скидывались на один котел, грубо говоря. Это была общая кастрюля с баландой из всего на свете. Но это все равно самое прекрасное в моей жизни на данный момент, это такой рок-н-ролл! Такая романтика навряд ли еще будет. Та атмосфера, которая была в общежитии театрального института, в принципе те годы — если бы у меня была возможность кому-то показать фильм об этом, я бы продавал билеты за очень большие деньги.

— Когда ты начал зарабатывать первые хорошие деньги — такие, чтобы позволить себе хорошо жить в Москве? И какой был этот первый серьезный гонорар (можно не называть проект)?

— Сумму я, наверное, точно не буду называть, но давайте так скажу: первый миллион я заработал на третьем курсе, это был сериал «Жена олигарха». И, конечно, благополучно его потратил за месяц — это база. Осуществил все детские хотелки: одежды, рестораны, такси, то, чего не хватило по тем или иным причинам. И когда опять остался с носом у кастрюли, я понял, что что-то сделал не так и больше никогда так делать не буду (смеется).

— К слову про сериал «Жена олигарха». Ты описывал эту работу как мечту, мол, пришел и то, что хотел, увидел. А были более трудные съемки? Может, не называя имен, вспомнишь ситуации, когда было сложно сработаться с кем-то из актеров на площадке?

— Давайте я расскажу историю, как я сложно сработался, но мы стали близкими друзьями. Когда я снимался в сериале «Молодежка. Новая смена», я пришел на ансамблевые пробы с таким артистом, как Егор Кирячок. И мы, на мой взгляд, друг другу вообще не понравились, но я понял, что работать нам целый сезон. Мне казалось, что никакого творческого тандема уже не получится просто по какой-то личной неприязни. Но часто в моей жизни бывает так, что тот, кто мне нравится меньше всего, становится моим близким, крепким другом. Собственно, так случилось и с Егором. Буквально через пару смен мы поняли, что у нас есть схожий вайб, что нам весело и комфортно друг с другом. И несмотря на то, что мы играем героев, которые являются противоречием и находятся в противостоянии, у нас завязалась такая долгая творческая дружба, и вот в этом году мы с ним встретились опять на съемках.

— У тебя совсем не было звездной болезни? Даже минуточку?

— Да я же говорю — чтобы случилась звездная болезнь, человек должен стать звездой. Если такое случится, то я вам это расскажу явно попозже, потому что я звездой еще не стал. И у меня нет никаких комплексов на этот счет, всему либо свое время, либо своя судьба, поэтому нет, конечно.

— Ты в хорошей форме, с крутыми внешними данными. В комментариях в соцсетях к тебе с восхищением обращается много поклонниц. Для тебя важно большое количество женского внимания?

— Ну, наверное, здесь я слукавлю, если скажу «нет». Конечно, мне очень радостно от того, что у меня есть аудитория. Чаще всего это несовершеннолетние представители женского пола, но они будут расти, и я буду расти вместе с ними. Я могу абсолютно точно признаться в любви к своей небольшой, но очень крепкой фан-базе. Я буквально недавно ездил в Брест, и брестские друзья подговорили меня провести там фан-встречу. Я, если честно, думал, что вообще никто не придет. И был очень удивлен, что пришло довольно большое количество людей с подарками, с благодарностью за то, что я делаю. И меня это безумно вдохновило, потому что с мысли «какая же я суперстар» это перевело меня на мысли «как же круто добавлять что-то яркое в жизнь людей, как же круто разбавлять жизнь людей своим творчеством». Наверное, моя миссия вот в этом, поэтому я очень рад, что есть люди, которым отзываются мои талант и природные данные. Благодаря им я двигаюсь дальше и знаю, что у меня есть люди, которые поддержат любое мое начинание.

— Что выберешь: полный метр или многосерийный проект?

— Все зависит от сценария. Но я недавно задумался, что снялся в двух крутых полных метрах, в первом у меня одна из главных ролей, во втором главная, и мне это безумно понравилось, потому что я понял, что такое цельное кинополотно, которое будет показано в определенный момент по всей стране. Не то, что выйдет на сервисах и люди, может быть, посмотрят когда-нибудь, может, нет. Круто, что есть какой-то кинотеатральный показ, и все-таки сейчас российское кино набирает обороты в прокате. Люди все чаще ходят в кино, поэтому мне хотелось бы еще один полный метр с главной ролью. Да, это мое призвание, я так считаю.

— Ты участвовал в театральных постановках, хотя известнее как актер кино. Ты хотел бы состоять в труппе какого-нибудь театра? Или рано пока?

— Это не то чтобы рано, просто не мое. Я с большим уважением отношусь к людям, которые работают в театре, это служители искусства. Но я себя таким не считаю, потому что я очень свободолюбивый человек и мне очень нравится приходить в театр с трепетом и волнением как гость. Но во многих театрах я приглашенный артист, и получаю от этого колоссальное удовольствие: меня нисколько не напрягает рутина, у меня свободный театральный график, в месяц 3-4 спектакля, а не 34. Но те люди, которые выбрали путь театральных артистов и играют каждый день, им просто поклон и уважение, это реально самые настоящие служители искусства.

Автор фото: Олег Кошмаров

— 3 сентября на Wink выходит сериал «Трудно быть богом». Проект основан на одноименном произведении Стругацких. Расскажи о своем персонаже. Как готовился к роли?

— Для начала я перечитал «Трудно быть богом». Я познакомился с этим произведением не так давно, скажу честно. В 2023 году наткнулся на легендарную книгу. Могу сказать, что, когда я прочитал сценарий, я подумал: «Господи, неужели у нас снимут свою «Игру престолов», какая прелесть». Конечно, когда пошел на пробы, с большим желанием хотелось стать частью кастинга. Мне досталась не основная роль в проекте, а дополнительная роль второго плана, но мне она безумно нравится, потому что у нее есть определенная арка, логика персонажа и даже мотивация. Мой Ос, так зовут моего героя, мне очень приятен и интересен как персонаж.

— В проектах, снятых по мотивам известных произведений, сложнее играть? Зрители ведь ждут попадания в образ, который у них в голове уже сложился.

— Я думаю, что да. Ответственность у проекта колоссальная. Это один из самых ожидаемых сериалов, и в целом я думаю, что, когда экранизируют книгу, есть момент, что зритель действительно ожидает какой-то серьезности, так скажем, в работе всех цехов, всего кино.

— В этом сериале целый набор мэтров: Безруков, Бондарчук, Ярмольник. Каково это, работать в такой команде? Чему научился у них?

— Признаться честно, я в кадре был с легендарной Викторией Исаковой. Я был просто счастлив от партнерства и возможности поработать. Еще в кадре у меня был Федор Сергеевич Бондарчук. Конечно, это волнительно.  Невероятно круто ощущать, что в кадре одновременно Бондарчук, Исакова и я. Как это так?! Я этого достоин? А точно? «Тварь ли я дрожащая или право имею»? Но могу сказать, что работать с большими — это большое удовольствие, потому что помимо того, что они показывают крутую школу актерского мастерства, они дают офигенную наглядность, как вести себя на площадке, как входить в образ, как работать в принципе… Для меня это прям методичка, и я очень рад, что у меня была такая возможность.

— Еще с тобой в этом проекте снимается Никита Кологривый. У нашей редакции к нему особая любовь — интервью с ним было первым материалом на GALA. Какие у вас были отношения на площадке? Вы вообще общаетесь в жизни?

— Мы встретились на площадке один раз, так как у нас был один совместный съемочный день. Никита сделал то, о чем я мечтал. Он резко прорвался на Олимп, хотя, на мой взгляд, находился на вторых-третьих позициях. Но сейчас я могу точно сказать, что он номер один. И я очень уважаю его, ценю.

— Как ты сам оцениваешь этот проект? Уже видел, что получилось?

Автор фото: Мария Покровская

— Ездил на озвучку, смотрел какие-то свои сцены. Я думаю, что это будет пушка. Прям вот пушка.

— Когда ты сталкиваешься на площадке с коллегами плюс-минус твоего возраста, но более известными — в тебе просыпается профессиональная зависть? Ты вообще часто себя с кем-то сравниваешь?

— Классный вопрос… Сравниваю себя постоянно. Мне кажется, что это присуще любому творческому человеку, это базовая настройка. А по поводу зависти, слушайте, все очень, наверное, индивидуально. Я считаю, что есть мои ровесники, которые заслуженно находятся на своем месте, по справедливости, а есть и те, кому просто повезло чуть больше, чем мне. Тут уже как бы без имен, но вообще я стараюсь придерживаться того, что энергия зависти разрушает. И хотелось бы, конечно, двигаться на совершенно других вибрациях, что я, собственно, и делаю. То есть зависть мне не присуща. Но я могу позлиться, если я вижу откровенно несправедливое нахождение на вершине.

— Ты вырос за годы съемок? Что поменялось с возрастом, а что пришлось насильно поменять в себе?

— Насильно точно ничего не делал, но вырос однозначно, потому что, конечно, опыт колоссально важен в этой индустрии. Я чувствую, что я уверен, я чувствую себя смелее, даже более дерзко, чем когда я начинал. То есть я абсолютно не понимал ни техническую составляющую, ни каких-то аспектов в актерской игре. Сейчас я всё это понимаю, так как поработал за эти годы с культовыми режиссерами, с просто хорошими режиссерами, с потрясающими кинооператорами и большими партнерами, поэтому у меня за спиной офигенная школа, и я очень хочу применять ее, расширять свои скиллы и доказать всем, что я имею право называться хорошим лицедеем.

— Какая у тебя профессиональная мечта? Может быть, какой-то уровень признания, номинация или премия? «Оскар», в конце концов.

— Слушай, тоже хороший вопрос… Конечно, я не буду лукавить: хочется и какого-то профессионального признания, и зрительского. И хочется, чтобы твою работу действительно оценили, но для начала чтобы такая работа появилась. Поэтому я очень мечтаю о той самой роли, которая, возможно, изменит мою карьеру.

— Поддерживаешь ли ты общение с ребятами со своего курса? С кем все еще общаешься тесно?

— У меня был период, наверное первый год после института, когда я хотел отвергнуться от всего, что касается института, студенческой семьи, потому что я был в кризисе. И только сейчас я понимаю, что мне тяжело было выйти из привычного мне образа жизни, мы четыре года все держались вместе, у меня ни в Москве, ни вообще где-либо не было более близких людей, и вот мы все выходим, и вот перед нами гигантская жизнь, полная неизвестностей, и мы все должны как-то действовать по одному. Поэтому мне хотелось отказаться от всех, но сейчас я уже понимаю, что тогда просто не справился с эмоциями. Сейчас я стараюсь поддерживать отношения почти со всеми однокурсниками. Интересно, что многие разъехались по разным городам и странам, и вот есть какая-то цель объехать всех, чтобы просто даже поужинать, как-то повспоминать, посмотреть друг другу в глаза, потому что у нас курс был невероятно дружный, состоящий из разных личностей. Я с большой любовью и теплотой вспоминаю студенческие годы. Многие близкие до сих пор как были самыми близкими, так и остались спустя четыре года после выпуска.

Автор фото: Мария Покровская

Автор фото: Мария Покровская

— Ты знаешь про понятие «ошибка выжившего»? Это когда вывод об успехе делают на основе опыта тех, кто пришел к успеху, игнорируя тех, кто с такими же вводными данными провалился. Как ты думаешь, что тебя отличает от тысяч выпускников, которые не построили свою карьеру в кино?

— Удача. Не повезло им оказаться в нужном месте так, как где-то повезло мне. То есть я думаю, что я иду под нужной звездой и чем-то я за это все заплачу или уже заплатил, пока не понятно.

— Ты не любишь говорить о личной жизни. Почему?

— Ну а чё о ней говорить… Если б она была, я бы говорил.

— Ты сейчас в отношениях? Какие-то желтые издания даже писали, что ты сыграл свадьбу.

— Да, да, и я не скрываю это особо… У меня была жена, это студенческая моя история, но мы уже в разводе.

— О какой семье ты мечтаешь?

— Я буду честен: я сейчас не мечтаю о семье. У меня все силы направлены в карьеру, у меня много интересных людей, которые не связаны с кино, но они связаны с моим личным брендом. То есть я хочу, честно, ближайшие десять лет посвятить максимально развитию себя, развитию своей жизни и делать жизнь людей лучше.

— У тебя есть амбиции сниматься за рубежом?

— Меня недавно, представляете, пригласили в проект в Южную Корею, и я подумал, что, господи, как это интересно, оказаться на площадке совершенно другой страны, прочувствовать местную культуру киноиндустрии. Да, я думаю, что это было бы очень круто и интересно. С огромным удовольствием поехал бы, но вот сейчас пока только записал пробы. Если утвердят, то да, уже там окажусь.

— Что посмотреть из твоих проектов прежде всего, чтобы познакомиться с тобой как с актером?

— Это будет супернишевый проект, который мало кто знает. Сериал «Тайны Карениной». Я объясню почему. В общем, на самом деле, я обожаю эту работу, и свою, и в целом сериал. Задумка сюжета — показать кастинг из реально действующих артистов, которые реально могли бы сниматься в сериале «Анна Каренина». И если мы говорим про знакомство со мной, то как раз я там ничего не играю, я являюсь самим собой, Даней Киселевым, который пробуется на роль Левина. И мне кажется, что там так забавно обыграна моя личность и личности артистов, с которыми я нахожусь на кастинге. Мне этот сериал кажется очень любопытным и недооцененным. Рекомендую всем, просто маст-хэв к просмотру. Там очень много молодых лиц, взрослых артистов. В онлайн-кинотеатре Wink тоже можно посмотреть этот сериал.

— Что ты сам любишь смотреть?

— Вообще, всё очень разное. Я безумно люблю авторское кино. У меня к нему любовь еще со студенчества, и даже, я, наверное, сказал бы, с детства. Я пересмотрел буквально все авторские фильмы, которые были представлены на фестивалях в прошлом году, в позапрошлом. Это, наверное, моя отдельная любовь.

Автор фото: Мария Покровская

— У тебя очень интересно меняется внешность, образ. Есть ли у тебя актер, которого ты, возможно, в чем-то копируешь? Возможно, из зарубежных. Какой-то кумир, который тянет тебя за собой?

— Да, конечно, Джоник. Джонни Депп.

— Если бы у тебя была возможность, что ты изменил бы в российской киноиндустрии?

— Наверное, мне бы хотелось изменить отношение к работе на каждом этапе производства. Мне кажется, иногда нам не хватает именно внимательного и серьёзного отношения к материалу: начиная со сценария и заканчивая постпродакшеном. Когда каждый цех воспринимает свою часть работы не просто как задачу, которую нужно закрыть, а как вклад в единое произведение, результат становится совершенно другим.

Мне очень хочется, чтобы создатели больше стремились к качеству и не боялись уделять время деталям, дорабатывать идеи, спорить за то, что действительно важно для истории. Потому что кино — это не только производство контента, это ещё и искусство, которое может говорить с человеком, заставлять его что-то чувствовать, переосмысливать.