Солистка «Мураками» Диляра Вагапова: «Музыка - это мой дневник»

Рок-группа «Мураками» появилась в 2004 году, когда Диляру Вагапову, участницу телепроекта «Народный артист», пригласили стать вокалисткой коллектива. Уже через год музыканты дали первый сольный концерт, а в 2006-м выпустили дебютный альбом «Чайки». Позже песни «Нулевой километр» и «Бред» принесли группе широкую известность, а сам коллектив стал постоянным участником крупных музыкальных фестивалей. Сегодня в дискографии «Мураками» множество альбомов, а в числе последних релизов «Невеста хочет домой». Помимо музыки, Диляра пишет стихи и выпускает поэтические книги. Мы встретились с ней в преддверии концерта группы, который пройдет 8 ноября в Казани в «Пирамиде».

— Вы рассказывали разные версии происхождения названия «Мураками». Какая из них правдивая, а какую вы придумали уже потом?

— Как вам больше нравится (смеется). Все зависит от настроения и от того, с какой стороны посмотреть. Конечно, в основе были книги Мураками, мы все его читали. А потом появилась наша легенда про середину горы, откуда всегда можно двигаться выше. Нам близок этот образ. А сколько раз мы хотели поменять название, это уже останется за кадром.

— А почему именно это название?

— Когда ты совсем молодой и тебе срочно нужно как-то назвать группу, выбираешь что-нибудь загадочное, чтобы люди гадали: «А про что это?». И нас действительно за эти годы очень часто об этом спрашивали.

Автор фото: личный архив Диляры Вагаповой

— Вас не взяли в хореографическое и театральное училища, и в музыкальной школе вы не задержались. Это породило какие-то сомнения в себе?

— Конечно, энергии поубавилось. Я с детства была очень не уверена в себе. Сомнения не просто были, я в них жила. Мне кажется, песни я тоже начала писать, потому что нужно было куда-то выплескивать свою энергию. Лет с двенадцати пыталась рисовать, танцевать, писать песни. Что-то получалось, что-то нет.

Но главное: если ты идешь по пути, который тебе где-то сверху прописан, то все вокруг тебе помогает. Да, есть трудности, есть свои нюансы, но ты делаешь то, что нужно. Спрашиваешь себя: «Туда ли я иду?» И очень важно найти ответ внутри себя. Кто-то называет это интуицией, кто-то Богом, кто-то Вселенной. Имен много. Но важно одно: засыпая, понимать, что за этот день ты сделала что-то действительно хорошее.

— Вас в 17 лет отправили домой с «Фабрики звезд» с фразой «не формат». Как вы это тогда переживали? Многие бросили бы музыку.

— Я же как раз после «Фабрики» пошла на «Народный артист». У меня было целых четыре месяца, чтобы восстановиться. Мне было сложно. Я посмотрела только первый концерт по телевизору и поняла, что больше не могу: слишком больно. Я сделала ремонт, собралась с мыслями и коротко постриглась. А, нет, сначала сделала химию. Потом покрасилась в рыжий и подумала: «Я растоплю лед и пойду вперед с высоко поднятой головой». В общем, так и получилось. Пошла дальше.

— В мае 2014 года вы говорили, что на шоу «Голос» у вас нет времени. К осени вы были в нем. Это вы так на всякий случай пытались себя убедить, что шоу не нужно, чтобы, если не возьмут, не было обидно?

— Нет, не в этом дело. Просто был период, когда меня про это шоу стали часто спрашивать. Я подумала: если это интересует такое количество людей, то, может, мне стоит попробовать? Надо собраться, сходить. Знакомые тоже участвовали, и мы пошли вместе.

Это было очень интересно. Кажется, человек пятьсот было в тот день. И все поют, каждый свое, распеваются. В такой обстановке тяжело сосредоточиться. Помню, почти не спала накануне. Надела наушники, легла и слушала, по-моему, Чайковского или Баха. И уснула. Все готовятся по-своему, а я сплю. Меня еще снимали, в том числе блогеры. Я попросила: «Если меня позовут, разбудите». Когда вызвали выступать, меня разбудили. Я говорю: «Вперед, петь!». Вот так я подготовилась к проекту «Голос».

— Вы участвовали в разных музыкальных проектах еще до «Мураками». Почему решили пойти на «Голос», когда группа уже была узнаваемой?

— Любой кастинг, любое участие в шоу для меня большой стресс. Я вообще старалась раньше каждые три года устраивать себе такую встряску: новый альбом, участие в каком-нибудь проекте. Мне было интересно попробовать себя, посмотреть на других участников. Там было много людей, с которыми было интересно пообщаться.

— Вы признавались, что после «Народного артиста» у вас появилась звездная болезнь. Как она проявлялась? И как вы от нее лечились?

— Ой, это было смешно. Когда тебе восемнадцать, думаешь: «О, я крутая!». Я с детства была очень не уверена в себе, сильно комплексовала. Приходила на кастинги, меня не брали, и это было обидно. А тут вдруг прошла: «Да я теперь вам всем доказала!».

В своих комплексах бывает сложно признаться. Сейчас я легко об этом говорю, тогда было сложнее. Время все расставляет по местам. И общение с ребятами помогло: я попала во взрослый коллектив. Они взрослые дядьки, а я такая смешная маленькая, мечтающая о великой карьере.

— На «Новой волне» вы спорили с Игорем Крутым и Александром Ревзиным, отстаивая рок-н-ролльное звучание. Сейчас вы поступили бы так же?

— Конечно. Я Александра Давидовича очень люблю, он мне столько дал. Ревзин вообще потрясающий человек. И, кстати, мне кажется, когда он стал с нами работать, то сам уже больше отстаивал наше звучание. А потом я стала ведущей проекта «Песни года». Помню, мы вели его с Владом Соколовским. Мне было так непривычно: я же вроде рокер, а тут в платье от Даши Гаузер. Это все было очень мило. Классный опыт.

— Но, с другой стороны, это люди, которые имеют большое влияние. Не страшно отстаивать свое мнение? Это важно для творческого человека?

— Мне кажется, если ты делаешь это с уважением, тебя услышат. Тут важно не быть самодуром. Но я четко понимаю: когда приходишь на проект, ты принимаешь его правила и должен внимательно относиться к тому, как предлагаешь свои идеи. Мне кажется, именно этого понимания мне не хватало на «Фабрике». Из-за юного возраста я не все понимала и порой была слишком прямолинейной.

— Ну, наглость второе счастье.

— С одной стороны, да. Где-то я выиграла, где-то нет.

— В «Мураками» за годы существования сменилось немало участников. Почему музыканты уходили из группы?

— Это как в любой семье: со временем у людей меняются приоритеты, интересы и планы. Не всегда получается двигаться дальше вместе. Кого-то отпускаешь с легкостью, кого-то с болью.

Я помню, как уходил наш барабанщик Кирилл. Я тогда сказала: «Чтоб глаза мои тебя больше не видели!». Чего я ему только не наговорила. Мне было очень обидно, когда он ушел в группу «Волга-Волга». Тогда я очень лично воспринимала его уход. Кирилл потрясающий барабанщик и очень хороший человек. Столько времени прошло, а наши пути все равно пересекаются. Недавно у него был день рождения, мы встретились, сидели, болтали. Я говорю: «Ты прикинь, Кирюх, ну как так случилось?». Он мне: «Да сам в шоке!».

Автор фото: личный архив Диляры Вагаповой

— Сложно, наверное, каждый раз выстраивать работу с новыми людьми?

— Сейчас, когда человек приходит в «Мураками», он уже понимает, куда и зачем идет: что мы за коллектив, какую музыку играем, какие у нас ценности. Может заранее узнать, как мы живем и общаемся. Я называю это нашей туровой муракамовской семьей. Это живой организм, в котором есть и противоречия, и любовь, и забота. Я стараюсь принимать каждого таким, какой он есть. Это приходит с возрастом и опытом. Но главное могу сказать с уверенностью: в нашем коллективе все очень добрые люди. Для меня это одно из самых важных качеств.

— «Мураками» существует с 2004 года. Вы когда-нибудь всерьез думали о том, чтобы распустить группу?

— Да, конечно. И не раз, и не десять, а гораздо больше. Особенно в первые годы существования «Мураками», когда не знаешь, где найти хотя бы какие-то копейки, чтобы снять что-нибудь. Пытаешься решать организационные вопросы, хотя ты прежде всего музыкант. Выстраиваешь связи, ищешь, куда двигаться дальше. Мы отправляли свои демозаписи всем продюсерам, до которых могли дотянуться.

— А что тогда удерживало от разрыва?

— Не знаю, как объяснить. Каждый раз находились новые причины продолжать. Помню, однажды я решила, что нам с Раилем пора перестать работать вместе, потому что больше так продолжаться не может. А потом мне приснился сон. Просто сон. После этого позвонил наш барабанщик и сказал такие слова, которых я от него совсем не ожидала. Ему вообще были несвойственны подобные речи. Я приехала на встречу и поняла: все хорошо, мы продолжаем работать вместе.

— Вы говорили, что с Раилем можете сильно поругаться, а потом вместе написать песню. Есть темы, из-за которых вы не можете договориться даже спустя двадцать лет?

— Мы с Раилем очень разные по характеру и взглядам на жизнь. Конечно, есть ценности, в которых мы сходимся. У него потрясающие родители, они очень многое в него вложили. Но если бы не «Мураками», мы, возможно, никогда бы не подружились. При этом он очень талантлив. Сколько раз мы друг друга посылали в разные стороны и сколько раз потом находили и поддерживали… Когда мне было очень плохо, я могла к нему обратиться, и он ко мне точно так же. Это было и остается.

— Вы говорили, что пока вы солистка «Мураками», песни группы будут о любви. Не надоело за двадцать лет писать об одном и том же?

— Весь мир пишет о любви. Мне кажется, все самые главные книги тоже о ней. Просто люди понимают любовь по-разному. Для меня любовь и есть Бог, это то, что внутри нас и что делает нас добрее. Я считаю, что именно она может нас объединить и спасти. И очень в это верю. Для меня вера первостепенна. Вера в светлое будущее, в то, что впереди нас ждет хорошее.

Автор фото: личный архив Диляры Вагаповой

— У «Мураками» есть песни, которые слушатели любят годами. Не обидно, когда публика ждет от вас старых хитов и не принимает изменений?

— Нет, не обидно. Люди любят то, что им нравится. Это дело вкуса. Кто-то любит медленные песни, кто-то быстрые. Кому-то близка группа «Мураками», кому-то нет. Здорово, когда люди приходят на концерт и поют вместе с нами. Даже новые песни, которые слышат впервые, подхватывают прямо в зале. Для меня очень важны эти встречи. Одно дело петь наши песни дома в гостиной, другое дело прийти на концерт и почувствовать энергию зала. Это совсем другая история.

— Вы выпускаете поэтические книги. Артистов часто читают снисходительно, как «поющих поэтесс». Вас это задевает? Что бы вы ответили хейтерам?

— Я выпустила книгу, потому что накопились стихи, которыми захотелось поделиться. Но пишу я не ради того, чтобы меня обязательно читали. Пишу, потому что мне пишется. Позавчера написала стихотворение, перечитала и подумала: вроде очень неплохое. Через два часа прочитала снова: ну вообще фигня. Все проходит мою собственную проверку. И когда спустя время я понимаю, что в стихотворении что-то есть, то готова им делиться, как и песнями. Мне кажется, самое грустное, когда человек не дает своему таланту раскрыться. Для меня это было бы нечестно по отношению к себе и к тому, кто мне этот талант дал. Я чувствую, что могу выражать себя и в музыке, и в стихах, и стараюсь развивать то, что мне дано.

— А у вас вообще есть хейтеры?

— Есть, наверное, но я их особо не замечаю. Хотя одного очень смешного знаю. Он записал ролик с пародией на то, как мы поем, и возмущался, как наша песня «Гулять» могла попасть в «Чартову дюжину».

Мы в ответ тоже записали шуточное видео, сами посмеялись. Все зависит от того, как это воспринимать.

— А так особо хейтерам ничего не отвечаете?

— Нет. А зачем? Это их дело. Наше дело другое: радоваться жизни, песни петь. Не концентрироваться на плохом.

Автор фото: личный архив Диляры Вагаповой

Автор фото: личный архив Диляры Вагаповой

— Вы совмещаете материнство с гастролями и работой в группе. Бывало, что приходилось выбирать между концертом и ребенком?

— Ну, конечно. Вот, например, 7 декабря у моей дочери день рождения, а я буду на гастролях. Конечно, мне хочется быть рядом. Поэтому я стараюсь находить время, которое мы можем провести вместе: выбраться на выходные в Москву или куда-нибудь еще, отвлечься от повседневных дел, побыть рядом всей семьей. Я считаю, что путешествия очень важны для развития ребенка. Конечно, хорошее образование тоже нужно. Но возможность увидеть другие города и страны, познакомиться с тем, как живут люди, помогает смотреть на мир шире.

— Вы сами много путешествуете. Детей тоже стараетесь возить?

— Конечно. Это все довольно накладно, но мы стараемся путешествовать вместе. И необязательно ехать в другую страну: поездка в соседний город тоже важна. Мне хочется, чтобы дети чувствовали: в движении есть энергия. Дорога меняет мысли, помогает по-другому посмотреть на мир. Иногда хорошо просто побыть дома, посмотреть в окно. Но когда мне хочется перемен, я стараюсь сама сделать первый шаг.

— После рождения детей музыка стала для вас способом справляться с личными переживаниями?

— Я никогда не воспринимала музыку как что-то второстепенное. Это не хобби, это моя жизнь. И, конечно, музыка всегда помогала и помогает мне отвлечься, перенастроиться. Через нее я могу рассказать, как сильно влюбилась или как мне ничего не хочется делать. Это мои откровения, мой дневник, который нравится людям. Или не нравится.

— Можете представить, что однажды ваши дети захотят пойти по вашим стопам, в музыку или актерскую профессию?

— Мы с сыном перед сном отвечаем на разные вопросы. Обычно их четыре, потому что он любит четные числа. И вот однажды лежим, разговариваем:

«Мама, когда ты устанешь ездить по городам и петь, кто в “Мураками” будет петь: я или Фелиция? Мне кажется, я больше рок-н-ролл. Фелиция любит танцевать, учится в медицинском классе».

Я говорю: «Ну слушай, она и актрисой хочет быть».

«Вот пусть снимается, а я буду петь. У меня же хорошо получается».

«Ты же не ходишь на вокал».

«Зато я битбоксом занимаюсь».

Он действительно занимается битбоксом, чувствует ритм и сочиняет песни. В конце выдает: «Получается, я все-таки больше в тебя, чем Фелиция». Я подумала: «Как интересно, что они это делят за моей спиной».

Еще у меня есть племянница и крестница Амелия Кильдеева. Я убеждена, что у нее божий дар. Она потрясающая вокалистка, еще и сама пишет песни. Это очень трогательно. Я наблюдаю за ней и верю, что она продолжит свой путь в музыке. Как он сложится, в России или за ее пределами, покажет время. Но она невероятно талантливая.

— Нет желания отговорить?

— Не-не-не. Меня мама отговаривала. Но я считаю, что у каждого своя история. Меня никуда не брали, а я все равно в итоге оказалась на своем месте. Очень важно прислушиваться к подсказкам и знакам нашего прекрасного мира. Мне кажется, во всем этом есть какой-то интересный план.

— Вы верите в судьбу, в предназначение?

— Мне кажется, это связано с любовью, которая нас окружает и дается нам свыше.

Кстати, опять сына вспомню. Я задала ему вопрос: «Почему, как тебе кажется, хорошие люди делают плохие поступки?» Он долго думал и ответил: «Мне кажется, мам, им просто любви не хватает». И мне кажется, нам всем этой любви порой не хватает. Если бы мы были чуточку добрее хотя бы к самим себе, то, может, и любви у нас было бы больше.

Автор фото: личный архив Диляры Вагаповой

БЛИЦ

— Песня «Мураками», которая лучше всего описывает группу сегодня?

— Наверное, «Нулевой километр» будет такой песней всегда. Но с каждым новым альбомом появляется песня, которая отражает то, чем группа живет в этот момент. Сейчас для меня это «Без пароля».

— Главный миф о группе, который хочется развеять?

— Знаю, что в казанской музыкальной среде меня иногда считают чуть ли не монстром, резким и неприятным человеком. А я вообще-то добрая [смеется]. И к коллегам отношусь с теплом.

— Город, в котором публика удивила больше всего?

— Я обожаю возвращаться в Ижевск. Очень люблю калининградскую публику. И, конечно, Казань: здесь много людей, которых я давно не видела и потом встречаю на концертах. Это классный повод всем увидеться.

— Песня, которую вы никогда не устанете исполнять?

— Наверное, «Свободная». Это первая песня, которую мы написали вместе с Раилем, и единственная в нашем репертуаре, которую я когда-то исполняла на татарском языке. Мне кажется, именно с нее начался новый этап в жизни «Мураками».

— Какой музыкальный тренд вас раздражает?

— Я не особо слежу за трендами. Иногда дети подбрасывают мне какие-нибудь «сикс-севен» или что-то подобное, но чаще всего я просто улыбаюсь.

— Самый неожиданный человек, с которым хотелось бы записать фит?

— Пусть это будет Катя IOWA или Елка. Из мужчин, например, Леонид Агутин или Владимир Пресняков. Мне было бы интересно посмотреть, как они работают, как творят. Неожиданный дуэт дает возможность заглянуть за кулисы чужого творчества, поделиться чем-то сокровенным и узнать что-то в ответ.

— Какую вашу песню стоит услышать каждому хотя бы раз?

— «52 Гц». На мой взгляд, эту песню «Мураками» стоит услышать хотя бы раз.

— Что должно произойти, чтобы «Мураками» сказали: «Мы все»?

— Сейчас, с таким опытом и со всем, что мы прошли вместе, мне очень сложно представить, что мы скажем: «Мураками» больше нет. Хотя жизнь умеет удивлять. Кто знает, что будет дальше.

— Одним словом: что такое «Мураками»?

— «Мураками»: это мы. Это любовь. Это творчество, которое льется из нас и касается сердец других. Одним словом… «Мураками» не могут одним словом.