Хор Attaque de Panique: «Стоять с каменными лицами и красиво петь - этого мало»

Attaque de Panique - петербургский пост-хор, в котором сегодня около 50 человек. Они поют a cappella, ставят почти-спектакли, выступают на рок- и рэп-площадках вместо академических залов и уже несколько лет ищут ответ на вопрос «как должен звучать хор в XXI веке?». В этом году они стали хедлайнерами фестиваля «Очень! Осень» на Московском рынке, который пройдет 12 и 13 сентября. В прошлом году Московский рынок привозил группу Базар, а команда проекта уже зарекомендовала себя как те, кто формирует городскую культуру и тренды, в том числе в событийной программе. Они привозят как локальные, так и федеральные проекты: от симфонического оркестра до аудиовизуальных перформансов. Так что большое спасибо ребятам за возможность познакомиться с Attaque de Panique.

Мы поговорили с руководителями хора Дмитрием Шелковиным и Виктором Улаевым о названии-случайности, кастинге по «тройному фильтру», спектаклях, выросших из обычного концерта, и о том, почему они принципиально не гонятся за хитами и соцсетями.

- Во-первых, для наших читателей: как правильно произносится ваше название? Что оно означает?

Виктор: Любимый вопрос номер один. У нас есть заготовленный ответ: мы доверяем слушателям и случайным прохожим произносить название так, как они его прочитают. Есть коллективы, которые обижаются, если их называют неправильно, - мы в этом плане максимально демократичны. Если вы прочитаете как-то по-своему, мы не обидимся, а скорее добавим это в копилку забавных оговорок. Но если очень хочется знать - «атак де паник».

Автор фото: личный архив Attaque de Panique

Автор фото: личный архив Attaque de Panique

- Как появилась идея создания хора, кто первым это предложил?

Виктор: Я довольно долго участвовал в студенческом любительском хоре - таких коллективов на самом деле очень много, просто это не самый заметный пласт культуры. Погрузившись в эту историю, я подумал: здесь собрано огромное количество талантливых людей с серьёзным музыкальным образованием, но всё это варится само в себе и двигается не в ту сторону, куда движется современная культура. Возникла идея сделать хоровой проект, который был бы понятнее и ближе широкому зрителю. С этой идеей я ходил к разным знакомым дирижёрам - никто не проникался. А потом мы случайно оказались с Димой в одном сборном хоре для большого концерта, познакомились через общих подруг, посидели пару часов в баре, перебивая друг друга, начали накидывать идеи будущего проекта. Поняли, что мыслим в одну сторону, и решили это воплощать.

Дмитрий: Я тоже прошёл путь от любительских хоров до профессионального образования, сам руководил коллективами - и хорошо понимаю, что хоровое искусство довольно инертно в своих внешних проявлениях, там много «анахронистических» настроений в плане формата. Познакомившись с Витей, понял, что мы думаем об одном и том же.

- Как проходили поиск и прослушивания? Возможно ли сейчас пройти отбор, что ищете в человеке помимо голоса?

Виктор: На старте перед нами стояло много творческих задач, для которых просто не существовало готовых решений. Мы придумывали анкеты на Тиндере от лица наших девушек: «я - сопрано, познакомлюсь с басом, приходи на репетиции вместо свиданий» - и кто-то реально приходил, некоторые остались с нами до сих пор. Обращались в караоке с просьбой разместить объявление, делали провокационные листовки в стиле «расклейки интим-услуг», только вместо этого предлагали прийти в хор. Но больше всего людей пришло всё же через соцсети - сработал в том числе наш визуальный стиль. Недавно у нас прошёл донабор: подали заявки 50–60 человек, на прослушивание позвали 26, послушали 16, пригласили пока одного - планка стала выше, потому что сейчас в репертуаре около 60 аранжировок, и новичку нужно быстро в него встроиться, а не расти вместе с коллективом постепенно, как раньше.

У нас тройной фильтр отбора. Первый - в заявке есть поле «ссылка на соцсеть»: по ней можно примерно понять, чем человек живёт и дышит, совпадает ли наш «вайб». Второй - очное прослушивание. Третий, и один из важнейших, то, что мы называем «проверкой чатиком»: смотрим, как человек впишется в уже сложившийся коллектив со своими традициями и шутками. Бывает, что человек проходит все фильтры и сам понимает, что это не его. А бывает наоборот - находит именно ту компанию, которую давно искал.

Дмитрий: Если говорить про музыкальную часть - после очного прослушивания начинается этап разучивания материала. Раньше это были условные пять-шесть песен, сейчас - страниц 500 нот, которые нужно выучить наизусть. На этом этапе люди иногда «застревают»: голос и слух есть, но объём материала вгоняет в ступор. Такие обычно отсеиваются сами — становится понятно, что нужна ещё и внутренняя инициатива, и время.

Автор фото: личный архив Attaque de Panique

Автор фото: личный архив Attaque de Panique

- Расскажите про состав вашего коллектива: кто за что отвечает?

Виктор: Мы с Димой - два руководителя хора и отвечаем за всё. За музыкальную часть в основном отвечает Дима - он профессиональный музыкант. Я занимаюсь визуалом, продвижением, пиаром, коммуникацией со зрителями и площадками, административными вопросами. Мы стараемся распределять роли и внутри хора, делегировать. Но если у человека есть реальная профессиональная компетенция - как у нашего саунд-дизайнера Ксюши Пономарёвой или у аранжировщиков, - мы отдаём эту часть целиком на откуп и стараемся не сильно перегружать их правками.

- Кто и как придумывает аранжировки для 50+ голосов - это коллективный процесс, или есть человек, который держит партитуру в голове?

Дмитрий: Это поэтапный процесс. Сначала выбор треков - этим больше занимается Витя, он в целом слушает больше музыки. Дальше песня уходит к аранжировщикам - их у нас двое, Ксения Амосенко и Дима Акосов, мы давно знакомы, учились в одном училище. Отбор аранжировщика для меня даже более скрупулёзный процесс, чем выбор певца: хороших хоровых аранжировщиков в стране единицы. После этого идёт этап правок - например, если песня пишется под спектакль, она должна нести определённую атмосферу и нарратив, и тут приходится немного «останавливать» вдохновение ребят. У меня есть заготовленная фраза для них: аранжировка нужна «как можно быстрее, но не в ущерб качеству и вдохновению». Это, пожалуй, и есть наш девиз.

- По какой причине вы выбрали писать аранжировки к музыке других исполнителей, а не делать свою собственную?

Виктор: Хор - это скорее исполнительский жанр, как и академическая музыка в целом: оркестр или хор обычно исполняют то, что написал композитор не специально для них. Плюс у нас есть тяготение к театральному миру: театральные труппы тоже редко ставят оригинальные тексты, чаще берут уже существующую пьесу и показывают свою интерпретацию - и в этом тоже есть искусство. У нас, кстати, уже есть два собственных трека, будет больше, но для нас это не «точка боли» - мы всегда находим пространство для творчества в том, как подаём чужую песню.

Дмитрий: Полностью согласен. Вопрос исполнительства и интерпретации - базовый принцип, заложенный в академических музыкантах. Если бы мы с Витей собрали кружок поэтов и композиторов - тогда да, вопрос был бы краеугольным. А так пространство для творчества у нас и без этого огромное.

- У автора есть моральное право ревновать к чужой интерпретации своей работы?

Виктор: У нас обязательное согласование с каждым артистом, так что все в курсе. Почти всегда ребята не ревнуют, а рады увидеть свою музыку под другим углом.

- Как обычно реагируют артисты, к чьим песням вы делаете аранжировки?

Виктор: Не было случая, чтобы кто-то сказал, что наша версия лучше оригинала - хотя отдельные слушатели иногда так говорят, но это ничего не значит: наверняка есть и те, кто просто постеснялся написать обратное. К тому же мы изначально берём качественные произведения, чтобы не создавалось ощущения «было плохо - стало хорошо». У нас есть внутреннее правило: если берём известного артиста, то специально выбираем менее известную его песню - не самый узнаваемый хит. А если исполнитель нишевый - наоборот, можем взять его самый известный трек, потому что, скорее всего, мы и узнали о нём именно благодаря этой песне. Мы принципиально не гонимся за хайповыми треками ради просмотров. Были случаи, когда мы уже написали аранжировку на трек, а он вдруг становился супер-популярным - и мы откладывали его «в стол», чтобы не выглядеть так, будто едем на чужой славе. Зато нередко зрители узнают об артистах именно благодаря нам - слушают нашу версию, гуглят оригинал и начинают следить за исполнителем. Мы и сами делимся ссылками на оригиналы.

Автор фото: личный архив Attaque de Panique

Автор фото: личный архив Attaque de Panique

- Почему вы позиционируете себя именно как постхор? Есть ли разница не только в звучании, но и в том, что вы себе позволяете - в текстах, в темах, в форме подачи?

Виктор: Мы произносим это не с абсолютно серьёзным лицом - в этом есть доля иронии. Но если объяснять: уже существуют постпанк, построк - любой музыкальный стиль прошёл какой-то путь, а хор почему-то так и остался «не пост». Мы в том числе существуем, чтобы искать ответ на вопрос, как должен звучать хор в XXI веке - и делаем это постоянно, как процесс, который предлагаем зрителю наблюдать. А что касается формы подачи - у людей есть устойчивый стереотип: хор - это женщины среднего возраста в одинаковых бархатных платьях, стоят в капелле под органными трубами и поют что-то предсказуемое. Мы изначально старались максимально от этого отойти - в костюмах, визуале, площадках. Мы - хор, который периодически выступает в клубах - там, где обычно играют рок- или рэп-исполнители.

- Вы не развиваете свои соцсети. Сегодня можно быть на слуху только за счет живых выступлений?

Виктор: Этот провокационный вопрос я задаю себе каждый вечер. Если честно - потому что мы дураки! Смотрите: обычно музыкант или группа пишут альбом, он выстреливает, коллектив едет в тур, зарабатывает, потом пишет новый альбом и клипы - и цикл повторяется. У нас это не работает хотя бы потому, что возить в тур коллектив из 20–50 человек не может себе позволить почти ни один организатор. Мы стали известны в первую очередь благодаря живым выступлениям - как и большинство хоровых коллективов, я не могу вспомнить ни одного, кто прославился именно за счёт удачного альбома. Плюс у нас очень интенсивный концертный график, а у всех, включая нас с Димой, есть основная работа помимо хора. На съёмку простого рилса нужен целый съёмочный день - просто найти на это время физически сложно. Хочется, чтобы видео имело хоть какую-то художественную ценность, а не было просто записью репетиции - и вот на это времени особенно не хватает. Но мы каждый раз говорим себе, что нужно найти на это время. При этом люди, которые ходят на наши концерты, сами выкладывают контент - и иногда он становится очень популярным. Самые популярные видео с нами в соцсетях выложили не мы, а зрители.

- Почему вы не выпускаете студийные записи, а делаете акцент на концертах и перформансах? Ведь публикация на музыкальных платформах - важная часть заработка большинства артистов.

Дмитрий: Выпускаем, но медленно - мы довольно неповоротливый большой организм. Мы до сих пор ищем формат записи, который нас самих устраивал бы по звучанию - хочется, чтобы это звучало как студийная работа, а не просто лайв. Плюс есть юридическая сложность: раз мы исполняем чужие композиции, нужно согласование с каждым автором - это долгий и сложный процесс. После выпуска первого альбома я сказал, что больше никогда через это не пройду. Сейчас у нас в ближайших планах - выпустить пару уже почти готовых треков.

- Как получается финансово обеспечивать и перевозить такой большой коллектив?

Виктор: Никак. Что бы ни говорили коучи и бизнес-тренеры - иногда правильный ответ на вопрос «как» действительно «никак». Какие-то деньги на бытовые нужды приходят с продажи билетов, но залы у нас небольшие. И важно понимать - для всех нас, включая руководителей, хор всё ещё не основной источник дохода: мы где-то работаем, а на заработанное занимаемся творчеством. Большие коллективы вроде Большого театра существуют в основном за счёт государственной поддержки и спонсоров.

- Сколько стоит привезти коллектив на концерт в среднестатистический российский город? У вас вообще сложный райдер?

Виктор: Точные цифры назвать не могу - организаторы вряд ли будут этому рады, но да, скорее дорого. При этом наш бытовой райдер довольно скромный - никакого «Хеннесси», или излишеств в виде исключительно желтых M&M’s в гримёрке. А вот технический райдер у нас действительно непростой: на сцене очень много людей, и не все площадки для этого физически приспособлены, плюс мы серьёзно боремся за качество звука - так что организатору тоже приходится непросто.

- Attaque de Panique начинался как любительский проект, а теперь собирает полные залы. Сейчас вы ощущаете себя профессионалами?

Виктор: Сложный вопрос - что вообще считать профессионализмом. Есть мнение, что профессионал - тот, для кого дело является основным источником дохода. У нас это по-прежнему не так. Но когда про нас пишут с пометкой «внимание, выступает любительский коллектив» - меня это немного задевает, потому что, как мне кажется, мы выступаем не сильно хуже многих профессионалов.

Дмитрий: Есть вещи, которых мы не достигнем при любом количестве потраченного времени - чисто хоровые профессиональные штуки вроде интонации, баланса, ансамбля: это нарабатывается годами и десятилетиями, и потолок непрофессионального коллектива всегда есть. Но есть и другие плоскости восприятия музыки, помимо чисто технического совершенства - то, как артист держится на сцене, подача, «presence». И здесь прогресс за пять лет огромный. Если бы всё это время мы занимались только сольфеджио и вокалом, возможно, звучали бы лучше технически. Но результат в целом, мне кажется, был бы хуже.

- Что происходит с артистом, когда он приходит в хор просто из любви к музыке, не занимаясь ей профессионально, а через какое-то время оказывается на большой театральной сцене?

Виктор: Как-то один наш аранжировщик сказал, что Attaque de Panique - это пранк, который вышел из-под контроля. Мы всё время искали новые формы хорового существования на сцене и поняли, что просто стоять с каменными лицами и красиво петь - этого нам мало. Начали вводить перформативные элементы с самого первого выступления: какое-то движение, диалог со зрителем через музыку. Постепенно это переросло в то, что мы сами для простоты называем спектаклями, а на деле это, скорее, «переконцерт» - новый промежуточный жанр. 

Автор фото: личный архив Attaque de Panique

Автор фото: личный архив Attaque de Panique

- Как вы выбираете, какую песню превращать в хоровую версию - что должно быть в оригинале, чтобы вы поняли: это ваш материал?

Виктор: Мы изначально берём качественные произведения - те, что нам искренне нравятся, потому что работать с треком, к которому душа не лежит, но который нужно делать просто потому, что он популярный, - не наш путь. Есть и обратная сторона: некоторые песни слишком экспериментальны для хорового формата, и просто непонятно, как их аранжировать - надеемся, что когда-нибудь дорастём и до таких.

- Что сильнее всего раздражает в современном искусстве? А что, наоборот, сейчас кажется по-настоящему живым?

Виктор: Не то чтобы раздражает - скорее есть тема, которая периодически попадается в ленте: искусственный интеллект и его «видение» творчества, заменит ли он музыкантов. Мы видим уже конкретные кейсы этим летом, когда хиты написаны с помощью ИИ. Я такую музыку просто не слушаю, она вне круга моих интересов. Слово «нишевый» в последнее время звучит с негативным оттенком, но я не вижу в нём ничего плохого - это просто значит, что у музыки есть своя, не самая большая, целевая аудитория. Так было и будет всегда, во всех направлениях. Мне комфортно от того, что на наши концерты ходят именно те люди, которые ходят, и специально менять своё отношение к музыке ради больших залов я, если честно, не готов.

- Куда движется дальнейшее развитие независимой российской сцены в целом?

Виктор: Вперёд, конечно же. Просто сейчас это движение с определёнными объективными затруднениями - искусство сейчас не на первых ролях, и не только у нас. Но иногда сложности, наоборот, закаляют и подстёгивают творческую мысль - тяжёлые времена делают сильных.

- Есть ли песня, которую вы очень хотели адаптировать, но пока не нашли к ней подход?

Виктор: Таких много. У нас с Димой идёт постоянная внутренняя коммуникация — я предлагаю, он может засомневаться, предложить другую песню того же исполнителя, начинается обсуждение. Есть вещи, которые слишком выходят за рамки нашего формата - совсем экспериментальная музыка. Недавно, например, была идея попробовать что-то из шансона.

Дмитрий: А я, честно, не помню случая, чтобы мы взялись за материал и он «не поддался». Наши главные аранжировщики иногда включают режим композитора - например, на текст рэп-исполнителей сочиняют совершенно новую музыку. Из Хаски однажды получился своего рода Тариверди с Шостаковичем, из «Буерака» - почти Бетховен, Седьмая симфония, с цитатами.

- Есть ли формат или площадка, о которой вы мечтаете, но пока не пробовали?

Виктор: Это уже не мечты, а вполне сформированные планы: давно хотим поработать с электронными музыкантами, соединить хоровое звучание с электроникой. Есть идея сделать программу с симфоническим оркестром - большую форму. Периодически выступаем совместно с другими артистами и хотели бы делать больше таких коллабораций-«фитов».

- Говоря о разных форматах и площадках - как вам формат выступления на рынке, который будет в Казани, в почти карнавальной, нарочито не-концертной обстановке? Вы уже выступали так или это новый опыт?

Виктор: Привычно. Нас в плане площадок уже сложно удивить - мы выступали на рынке ещё в Петербурге, причем тоже на московском, так что не впервой.

- Как возникла идея выступать с Данилой Холодковым: кто предложил сотрудничество?

Виктор: Как многое в нашей жизни - случайно. Мы ездили на фестиваль в Онегу, а у нас вся ударная секция обычно держится на бит-боксе - вся музыка капельная, и «ударка» - это по сути голос. В нужную дату ни один из наших бит-боксеров поехать не смог, и нам предложили заменить его Данилой Холодковым с его установкой электронных ударных. Мы решили попробовать этот эксперимент - получилось удачно, и с тех пор он периодически выступает с нами как приглашённый артист. То, что физически сложно или невозможно голосом, легко получается у Дани, и наоборот - получается интересный симбиоз внутри ударной секции.

Автор фото: личный архив Attaque de Panique

Автор фото: личный архив Attaque de Panique

- Что музыка позволяет сказать такого, что нельзя сказать словами?

Виктор: В принципе, всё. Диалог со зрителем у нас происходит во всём, что мы делаем - как мы выходим на сцену, в каком порядке идут треки, что мы делаем невербально. Приятно, когда зритель это считывает и коммуницирует с нами в ответ.

Дмитрий: У меня в этом смысле есть любимая максима, хорошо известная в узком хоровом кругу. Многие хористы не раз пели за границей - и феноменально, насколько чувствуется на сцене, понимаешь ли ты сам, о чём поёшь. Если понимаешь - и хором доносишь это понимание до зала, - языковой барьер пропадает: слушатель прекрасно считывает, о чём ты поёшь, даже без перевода. Это не устаёт меня удивлять за все годы в музыке.

Автор материала: Александра Саматова