Иван Янковский – один из главных российских актеров прямо сейчас, его роли становятся по-настоящему культовыми: «Фишер», «Слово пацана. Кровь на асфальте», «Топи», «Аутсорс». Актер не дает интервью и практически не общается со СМИ. Но Янковский посетил кинозавтрак в чайной гостиной «Ак Чынаяк» в Казани, где пообщался со зрителями. И мы собрали все самое интересное, чем поделился артист: его рассказы про работу с режиссером Юрием Быковым (с которым мы делали большое интервью), как он познакомился с Робертом Де Ниро, где встретился со своей женой, про самую сложную роль в кино, бывает ли у актеров выгорание, а также рассказал несколько теплых историй про своего дедушку, великого актера Олега Янковского.
Фильм «Завод» и работа с Юрой Быковым
Я с Юрой давно был знаком, еще до выхода этой картины. Я всегда мечтал с ним поработать, я вообще стараюсь по возможности работать с авторами. Режиссер-автор и режиссер-ремесленник — это разные вещи. Юра для меня всегда был большим русским автором, режиссером, который снимает важные социальные картины. Которые имеют месседж, где он размышляет о судьбе страны, человека. Я был большим фанатом его фильмов. И как-то даже сам часто писал: «Юр, если будет такая возможность и какая-то роль у тебя, где я мог бы быть полезен, то я с удовольствием в это впрягусь и попробую сделать, что в моих силах».
Он мне позвонил и сказал, что есть фильм, отличающийся сценарно и по жанру от других его картин. «Завод» все-таки жанровый фильм, который отличается от «Дурака» и «Майора». Здесь все построено на напряжении, на экшене внутри коллектива. Я получил большой классный опыт. До сих пор с Юрой поддерживаю связь. Стараюсь еще попасть в его фильмы, но он больше не звонит. Наверное, ему не понравилось, как я играл (смеется). Я надеюсь, что мы с ним еще поработаем. Я его очень люблю и ценю, он высокодуховный режиссер и классный человек.
Как играть таких разных персонажей
Я стараюсь всё совмещать. Я свою карьеру стараюсь строить по ориентирам тех артистов, которые мне нравятся: Олег Иванович [Янковский], Роберт Де Ниро, Аль Пачино. Я вырос на золотом веке Голливуда, на советской классике. Сейчас тенденция в кино растет в сторону развлечения. Кино стало больше времяпрепровождением, и это проблема мирового характера, что все это идет в развлечение, а не в какой-то диалог с тобой. Есть авторы в мире и в России, с которыми хочется поработать, чтобы зритель приходил и что-то чувствовал, понимал, о чем-то рассуждал, находил свои ответы.
Я стараюсь не играть то, кем я являюсь сам и как я выгляжу. Если я максимально далек от того, кто я есть, для меня это всегда первоначальный маячок, что мне бы хотелось это сделать. Потому что это дальше от меня. А чем дальше от тебя, тем лучше ты осваиваешь незнакомые виражи, чтобы сказать что-то и сделать правдиво. Это всегда эксперименты, ты никогда не знаешь, что получится (улыбается).
Реакция зрителей и критиков
Я же понимаю, что все условно. То, чем я занимаюсь, чем другие люди в театре и кино занимаются, – всегда субъективно. Что-то будет хорошо, что-то будет не очень. А работа в кино, театре – должно совпасть много маленьких деталей, чтобы в итоге что-то выросло большое и хорошее. Очень часто каких-то винтиков и болтиков может просто не хватить – это нормально. Но когда все сходится, то может получиться какой-то достойный фильм, который останется в сердцах людей на долгое время. Об этом все прекрасно знают. Это все огромный и сложный механизм, который зависит от работы всех на проекте. В театре немного иначе: сегодня спектакль состоялся, завтра он тоже может состояться. Прелесть в том, что театр — это повторяющееся дело. Чем больше ты играешь спектакль, тем больше ты про него понимаешь. Невозможно выйти на премьеру, играя первый спектакль на зрителя, и уже быть Гамлетом, Зиловым, Макбетом – не важно кем. Это все путь на гору, у которой нет вершины. Надо это понимать и относиться к этому философски. Я понимаю все. Если натыкаюсь на какие-то холодные мнения – здорово, если на теплые – классно. Я все-таки для себя это в первую очередь делаю, это моя профессия – я в ней расту как человек. Самое драгоценное - это процесс. То, чему я как Ваня могу через роли, через фильмы научиться. Где-то я слабый, где-то я что-то не умею. Если мне фильм, роль, работа над материалом это дает, то я, безусловно, в выигрышной позиции. А прием [зрителей, сообщества] мне не так важен, потому что я не могу на это повлиять. А на что я не могу повлиять, я стараюсь из жизни убирать (улыбается). Иначе просто не выживешь здесь, потому что это очень конкурентная среда, в ней надо иметь правильные постулаты.
Про нашумевший «Гамлет»
«Гамлет» с Юрой Борисовым продолжает вызывать споры, недавно про него высказывался драматург Александр Цыпкин в нашем интервью. Вот и Ивана Янковского про это спросили.
— Я буду тем, кто не будет это с вами сейчас обсуждать. Эта тема, которая и так разогнана. Мне не хочется это обсуждать, в этом нет никакого смысла. Что я здесь могу сказать — ничего (улыбается). Каждый делает то, что должен. Обсуждает и говорит, что хочет. А я просто буду тем, кто промолчал.
Общественное мнение и ярлыки
Я из киносемьи. Я рос за кулисами театра. Я по «Ленкому» бегал маленьким. Я видел «Юнону и Авось» в лучшем своем варианте. Евгений Леонов еще был жив. Я как ребенок всегда крутился в этой кинотеатральной структуре. Ты растешь и стараешься перенимать опыт и пример тех, кто составляет твою жизнь, – это мои родственники и моя семья. Всё всегда отталкивается от того, какой ты человек. Хотели бы вы со мной сидеть, если бы я был не очень хороший человек? Вы, наверное, не знаете, какой я. Но все равно, вам бы не хотелось меня видеть. Плохой человек не может быть интересным артистом, потому что у него в глазах видно, что он не свой, он не теплый, зритель не может его принять, себя с ним ассоциировать. Мне всегда первоначально важно быть на правильном человеческом пути, это первозданная для меня вещь. Быть источником света, стараться его излучать и зрителю, и друзьям, и семье.
Но вечное «он внук» я тоже много испытал. «Он внук, он сын!» — никто не верит в тебя. Я понимал, что если я хочу заниматься этой профессией честно, откровенно и искренне ее познавать, то нужно быть готовым к войне. Готовым быть на поле боя с автоматом и понимать, что в тылу, может быть, никого нет, и ты один с огромным куском общественного мнения. Особенно в век соцсетей, век мнения, которое можно вкинуть на диване и сказать: «Ха-ха, внучок играет какого-то там бандитика». Я понимал, что уровень сложности будет только повышаться. А я буду все равно стоять в окопах и держать удар.
Знакомство с женой и шахматы
Самое важное, что было на фильме «Чемпион мира» (2021), – я познакомился со своей чудесной женой. Это для меня главное событие. Мы сошлись, очень друг друга полюбили, именно на этой картине, на пробах. В итоге создали семью. И для меня эта картина в первую очередь ценная, потому что я оброс своей семьей. Как фильм его можно и нужно рассматривать, но для меня, конечно, первоначально важно, что мы с Дианой познакомились на пробах, как-то друг друга приняли, поняли и в этот непростой путь отправились. В остальном это был сложный период жизни, потому что был ковид. Параллельно с этой ролью я снимался в сериале Владимира Мирзоева «Топи». Это было буквально параллельно. Не было поездов тогда, самолеты не летали. Я из Минска на машине ночами ездил в Москву. Играл это сложное существо, которого зовут Карпов. Мотался в Беларусь и играл человека, который умирает от рака, сходит с ума. И вообще абсолютно имеет другие в жизни цели.
В идеале, конечно, здорово, когда ты работаешь над чем-то одним. Но бывает, что смены налезают друг на друга. И приходится сочетать. График делят. Два дня здесь, ночь переезжаешь, утром уже в другой картине. И надо быстро меняться, находить возможности, чтобы по щелчку менять структуру внутренней жизни, потому что она везде разная. И мы старались это делать честно. Я много занимался шахматами. Константина Юрьевича [Хабенского] пытался все время обыграть, ничего не получилось, они все меня обыгрывали, но потом я уже их стал обыгрывать и был очень рад.
Я вообще в шахматы играл на уровне знания, как ходят фигуры. Знал, как ходит конь. Конечно, это большая и очень сложная игра. На шахматной доске, если я не путаю, миллиард вариаций (количество различных комбинаций на шахматной доске больше, чем количество атомов в наблюдаемой Вселенной, — 10 в 120-й степени. — GALA). Анатолий Евгеньевич жив, мне нужно было получить его благословение, потому что играть живого чемпиона мира и легенду всегда очень сложно, это большая ответственность. Он оказался очень теплым, смешным человеком. Учил меня ладью по доске катать.
Потом я наткнулся на журнал «Шахматист», и там был прекрасный человек на обложке, которого зовут Даня Дубов. У него почему-то кофта, на которой Balenciaga написано. И такие большие глаза. И я такой: «Вот он Карпов моего времени». Я же все равно играю Карпова, должен подкладывать и искать вдохновение в чем-то еще, помимо человека. Ты никогда не играешь впрямую. Я все равно склеиваю это из больших разных ассоциаций. Даня был для меня одним из главных мотиваторов вместе с Анатолием Евгеньевичем, чтобы создать этого персонажа. Много, что осталось от этой картины внутри и от этого времени.
Спорт и хорошая физическая форма
Я очень люблю спорт. С ранних лет моя бабушка, мамина мама, приучала меня к спортивной жизни. С 7 лет я играю в большой теннис и до сих пор, я очень люблю его, слежу за теннисом. Стараюсь два раза в неделю играть с друзьями недалеко от дома. Я люблю смотреть спорт, я большой фанат баскетбола, я люблю хоккей. Я смотрел «Ак Барс» - «Локомотив». Но болею за «Локомотив», поэтому извините (смеется). Я люблю футбол, хожу на бокс. Стараюсь физическую форму свою поддерживать. Обидно, когда мне могут сказать: «Тебе надо здесь похудеть». И я в итоге сбрасываю, расстраиваюсь и теряю мотивацию. Когда ты в хорошей форме – приятно. Предела хорошей формы нет, если она хорошая, то ты всегда в состоянии, что она должна быть еще лучше. В актерской жизни сложно быть все время в форме. Ты играешь лагерного заключенного, тебе надо сбросить вес. Он не в хорошей форме, он измотан лагерем, жизнью. Очень люблю смотреть спорт: бывает, ночью встаю, когда матчи за океаном интересные. Сегодня в пять утра наткнулся на «Каролина» — «Монреаль», было интересно посмотреть, хотя «Монреаль» вылетел. Жалко, я за них болел.
Театр или кино?
У меня мало ролей в театре, но я в первую очередь театральный артист. Я воспитан моим мастером, большим и великим режиссером Сергеем Васильевичем Женовачом. Все, что хорошего у меня в кино случилось, благодаря его школе, мастерской, в которой я отучился. Театра для меня очень важная вещь, которой я не хочу никогда лишатся. То, что вы видите на экране – это театральная наработки. Там у нас есть возможность прикинуться собачкой, котом, дурака валять. В моменте репетиций ты много находишь пауз, моментов, которые ты можешь в роль в кинокартине перенести. Я бы не выбирал, не говорил, что ближе, а что дальше. Для меня это все круг профессии. Просто он разделен пополам, где я существую в театральной вертикали и киношной горизонтали. Для меня и то, и то очень важно. Я хотел бы больше быть загруженным в театре, больше играть. Другое дело, что съемки отнимают много времени, а театр, как мне кажется, лучше не мешать ни с чем.
Дружба Роберта Де Ниро и Олега Янковского
Да, и с Робертом Де Ниро дед дружил. Для меня было большой честью с ним познакомиться в 2009 году. Сам дедушка с ним познакомился, когда он снимался в картине Андрея Тарковского «Ностальгия» в Италии, а Роберт Де Ниро в соседнем павильоне снимался у Серджио Леоне в фильме «Однажды в Америке». Каким-то образом они друг друга нашли после смены, познакомились и друг друга очень полюбили. Причем дедушка мой не знал ни итальянский, ни английский язык, и они общались друг с другом посредством переводчиков. Но как история гласит, они очень тесно и тепло стали друг к другу относиться. Дедушка потом приглашал Роберта Де Ниро в Москву на Московский Международный кинофестиваль, и Де Ниро приезжал.
Я примерно понимаю сам, почему они друг друга полюбили. Их метод работы был схож, они всегда исходили из себя. Их психофизика в ролях одинакова. Аль Пачино, например, артист более открытого темперамента, зажигалочный, яркий. Роберт Де Ниро и Олег Янковский актеры внутреннего процесса, где ты становишься другим человеком исходя из внутренней жизни, которую ты простраиваешь. Там ты меняешься, от этого меняется твой взгляд, твои жесты.
В 2009 году Де Ниро приехал открывать ресторан «Nobu» в Москве. Так совпало, к сожалению, что мой дедушка, Олег Иванович, уже плохо себя чувствовал. И они, так скажем, попрощались. Де Ниро понимал, что кончина близко. Приехал поддержать друга. И я имел честь переводить эту встречу тогда с моим героем, ориентиром в профессии. Для меня это очень большая удача, я очень рад. Всегда тепло это все вспоминать, это важно. Как у Балабанова в картине «Мне не больно»: «Найти своих и успокоиться». Это классное выражение, классная цитата, которая может быть ко многим вещам отнесена, и из нее можно много еще черпать.
Темные драмы
Я все эти [темные] картины сам выбираю. «Аутсорс», «Преступление и наказание» – это честный разговор со зрителем через правду, которая может быть очень неприятной, желчной, черной, но она честна. Мне всегда интереснее поговорить о чем-то затаенном, закрытом, чем сняться в легкой комедии, легком фильме, где ты хорошо проведешь время.
Первая роль в кино
Этот фильм [«Приходи на меня посмотреть» (2000 года)] очень интересно случился. Я проходил пробы. Был большой творческий конкурс на эту роль. Пришло много мальчиков с родителями, еще смешно, у каждого были мамы и папы, у кого-то еще и бабушки с дедушками. На пробах родителей было больше, чем детей, которых туда привели. Задача была прыгнуть с деревяшки в сугроб, обернуться на камеру и показать кулак. И это было как «Ералаш». Мы почему-то ходили друг за другом, прыгали и раз, и два, и десять, и двадцать. Фильм о пробах, по-моему, веселее был бы, чем сам фильм.
Тогда я был слишком мал, чтобы понимать, кем я хочу быть. Я вообще был трудным ребенком. В итоге я стал этим заниматься, потому что я ничего больше не умею делать. Я не могу сказать, что и это я делаю на 100% хорошо, я все равно занимаюсь неким поиском себя, поиском какой-то правда. Я вам не скажу, что моя роль вот эта – она культовая, посмотрите все ее, это делает меня отцом этой профессии, это мой джекпот. У меня такого нет, я к себе отношусь очень критично, мне трудно себя смотреть на экране. Я не смотрю ничего с собой. Не, иногда натыкаюсь, конечно, могу посмотреть, но чтобы специально это делать – это мучение.
Янковский будет режиссером?
Я не закрываю это окно [стать режиссером]. Как-то я хочу этим заняться. Но мне кажется, чтобы это делать честно, надо понимать, о чем ты хочешь разговаривать. Просто что-то снять, лишь бы быть режиссером, я не хочу. Я хочу что-то открыть, поговорить о чем-то. Пока я просто, наверное, не пришел к этому. Когда я приду и пойму, что, наверное, здесь я как режиссер могу высказаться и порассуждать, то я надеюсь, что это случится. И мы встретимся в следующий раз, и там буду не я на экране, а это будет мое кино.
А так да, я мечтал бы маму снять. У меня даже мысли есть некоторые, как можно ее интересно проецировать. Для меня это важно.
Роль в «Слове пацана»
Я эту роль очень люблю, она для меня важная. Мне в западном кино нравится, что там не рассматривают тебя так, как ты выглядишь. Нет такого, что если ты красивый, значит только красивых можешь играть. Если артист талантливый, он существует в большом внутреннем объеме, может перевоплощаться и режиссер это видит, то там только рады будут тебя ломать, крушить, менять, потому что в этом и есть суть. У нас часто есть мнение, что не может человек с красивым лицом быть на войне, быть заводчанином. Это какое-то странное общественное мнение. Мой персонаж в «Слове пацана» вернулся из Афгана. На войну может попасть любой человек, абсолютно в любом положении, из любой семьи. Странно для меня, что тебя судят по тому, как ты выглядишь – значит ты такой, значит не можешь быть другим. Я очень рад, что эта роль зашла, скажем так. Для меня это безусловно важно. Я с огромной благодарностью к ней отношусь, люблю, ценю. Просто это одна из ролей, у которой судьба была намного шире и важнее, чем у других моих ролей. Но я актер, глупо было бы принимать это так и дальше, ничего в жизни не делать. Надо как-то двигаться.
Любимый дедушка
Для меня очень сокровенным и важным были моменты, когда мы были рядом, и он молчал. Его молчание было настолько осознанным, настолько глубоким, что я, будучи молодым и юным человеком, втягивался в это молчание. Мы много проводили времени вместе, на дачу ездили. Он любил курить трубку, сидеть на веранде, смотреть куда-то вдаль, читать. Я, конечно, попадал под чары этого молчания. И до сих пор помню чувствую, что происходило что-то важное и сокровенное. Как и в кино в его работах, глаза никогда не врут, то, как он молчал на крупных планах, ничего не говорил, но все всё понимали – это мастерство большого человека, артиста. Для меня честь и радость прикоснуться к этому с семейной стороны. Много таких моментов у нас было, много чего обсуждали. Но, конечно, много чего не успели обсудить, к сожалению. Сейчас, если бы он был жив, разговор был бы более обстоятелен. И про профессию, и про зажимы, какие у него были, и были ли вообще, и как он с ними справлялся, как мне с чем-то справиться. К сожалению, об этом сейчас можно поговорить только во сне.
Две концовки «Слова пацана»
Я рад, что есть две. Я вообще не очень понимаю момент, как первая слилась в сеть. Это все какой-то странный процесс, который по независимым от нас причинам вышел в люди, в публику. Я не буду это комментировать, потому что не знаю, как это произошло. Какая концовка ближе? Почему вторая состоялась, насколько я понимаю, она закрывала сюжетные арки правильно. Ком справедливости коснулся всех. И по тому, как строил это Андрей Николаевич (это настоящее имя Жоры Крыжовникова, режиссера «Слова пацана», — GALA), как ему режиссерски, драматургически кажется он был выполнен во втором варианте. Но благо их две. Вы можете для себя выбирать тот вариант, который вам нравится. И посмотреть либо тот, либо этот. Где еще такое было?
Последние фильмы, которые впечатлили
Сейчас открою Letterbox, я там все помечаю, что смотрю. Я очень люблю Жака Одиара «Пророк». Мне очень нравится эта картина про становление личности в тюрьме. Кто «Слово пацана» любит, в принципе «Пророк» тоже может вам понравиться [смеется]. Это очень крутой фильм. Возможно, он был для меня ориентиром в какой-то момент, что я хотел заниматься актерством благодаря этой картине. Настолько она меня поразила. Из фильмов, которые меня очень вдохновили и заставили плакать – картина Шарлотта Уэллс «Солнце моё». Это великолепный, очень тонкий, точный фильм. Я плакал, не мог собраться потом.
Потом я как-то пропустил картину Педро Альмодовара «Боль и слава», она в 2019 году вышла. Недавно посмотрел – выдающееся кино. Пир цвета и проникновенности, глубины. Бандерас, которого вы никогда в жизни не видели. Очень хороший фильм. «Хамнет» мне очень понравился из последнего. Из отечественного – «Здесь был Юра» мне понравился. «Сентиментальная ценность» – великолепное кино. Я совпал с этим фильмом по семейным делам.