Алина Насибуллина – режиссер и актриса, создавшая мистический фильм «Шурале», в котором она также сыграла главную роль вместе с Максимом Матвеевым. Насибуллина родилась в Новосибирске, закончила местный юридический факультет, а позже переехала в Москву и поступила в Школу-студию МХАТ. В кино начала сниматься с 2017 года: «Как Витька Чеснок вёз Лёху Штыря в дом инвалидов», «Хрусталь». Спустя несколько лет Алина сама начинает снимать первые короткие метры. А также она сняла клип «Пыяла», который набрал 69 миллионов просмотров, который, как признается Насибуллина, был трейлером к «Шурале». В интервью для GALA обсудили создание ее дебютного фильма, как в проекте появился Максим Матвеев, насколько сложно снимать и сниматься у себя в главной роли, а также про совместную работу с Димой Хаски, который по совместительству ее муж.
— Я думаю, что многие, когда слышат о фильме «Шурале», представляют режиссера из Татарстана. А ты же здесь никогда не жила. Как ты пришла к этой идее, почему тебя это заинтересовало?
— Изначально фильм не был про Шурале. Он был про героиню, которая пожертвовала собой ради брата, который погиб во время рубки леса таинственным образом. И проект был про лес, про героиню, про её тонкую связь с этим лесом. Я искала, чем наполнить лес, потому, что он был явно героем. Был не просто местом действия, а героем. И у меня сценарий не работал, пока я не прочитала про Шурале, духа леса. Мы за это зацепились с соавтором, подробно изучали эту тему, читали статьи, очень много интересных исследований. Шурале затащил меня в этот мир и стал проводником к самой себе, на самом деле, потому что я благодаря ему изучила свои корни. Когда я снимала клип «Пыяла», не было еще Шурале, но меня уже туда тянуло. Действительно было такое ощущение, что не я сама это выбрала, а оно выбрало меня.
— У «Шурале» очень много рифм с клипом «Пыяла», который ты снимала. Так зародился визуал этого проекта. Какая связь между ними?
— Это был трейлер. Тогда уже был сценарий, не было еще Шурале, он по-другому назывался, но была вот эта история. Мне предложили снять клип, я выбрала песню «Пыяла» и решила снять, условно, трейлер к своему будущему фильму. Я выполнила двойную задачу: благодаря в том числе этому клипу мне удалось потом привлечь продюсера. У меня уже был какой-то драфт сценария в этот момент. Поэтому я просто выбрала какие-то сцены и на их основе сделала клип.
— Я не знаю, какое у тебя по счёту интервью про этот фильм. И, наверное, все задают одно и то же. Есть ли что-то про этот проект, про что тебя ещё ни разу не спросили, а тебе хочется про это рассказать?
— Наверное, есть, конечно. Но я об этом сейчас так быстро не вспомню. Хороший вопрос, но я сейчас не скажу…
— В фильме довольно много звёзд. Тяжело они вообще соглашались сниматься в довольно небольшом авторском проекте?
— Так как много из этих звезд – это просто мои друзья, то, конечно, они соглашались легче, нежели я была бы для них просто неизвестным режиссером, который пришёл и попросил. С кем-то будет сложнее договориться.
— Я слышал, что с Максимом Матвеевым было сложно.
— Сложно не было. Просто Максим сам по себе очень сомневающийся человек. Он был заинтересован, очень вежливо мне отвечал. Тем более я очень давно ему уже рассказываю эту историю, ещё с момента, когда я клип снимала. Я хотела, чтобы он там снялся. Я достаточно много драфтов [сценария] отправляла. Почему-то мне виделся главный герой именно таким, как Максим Матвеев. Он сомневался, думал. Я прекрасно его понимаю, потому что дебют — это всегда кот в мешке, реально. Ты можешь получить прекрасный сценарий, интересную роль, но по итогу это будет та вещь, за которую тебе будет неловко. Поэтому, конечно, надо быть очень уверенным в режиссере и в материале, чтобы сниматься в дебюте, когда у тебя уже есть какой-то статус.
Но в целом он, конечно, меня очень поддержал, как и все остальные. Кто исполнил даже небольшую роль: Евгений Сангаджиев, Рузиль Минекаев. С Рузилем мы познакомились только на пробах, это был как раз для него важный проект, это всё-таки Шурале. Для него это очень важная вещь. Ему понравился сценарий, и он был готов поддержать в любой роли, поддержать просто кино. Это так ценно, правда. Софья Эрнст. Мы дружим, но она меня очень поддержала тем, что просто снялась в совсем небольшой роли. Это не то чтобы какой-то звёздный кастинг, это просто поддержка. И она ощущается, мне кажется, в этом кино. Наверное, люди мне подарили в том числе свою энергию.
— Многие из актеров твои друзья. У вас как-то изменились взаимоотношения после проекта? Может, кто-то тебя удивил на площадке с профессиональной точки зрения?
— Серёжа Гилев, например. Я не сказала бы, что он прямо мой друг, но я его очень давно знаю. Это мой человек. С Сережей мы давно знакомы. С тех пор, когда про Серёжу Гилёва никто ещё не знал. Мы даже снимались с ним в каком-то коротком метре. И когда я предложила ему сыграть эту роль, слава богу, так всё совпало, что в его очень сложном графике нашлись эти даты – это просто чудо. Серёжа меня, конечно, удивил. Во-первых, тем, что он такой сумасброд. Я как режиссёр с ним же никогда не работала. Это интересный опыт, потому что он такой же загадочный, как персонаж Савелия.
— Я помню, что обсуждал с Быковым режиссуру и актерскую игру. Ему было несложно и играть, и режиссировать. А каково было тебе?
— А Быков в этом фильме главную роль у себя играл?
— Да, это он рассказывал про фильм «Сторож». У него там слетел актёр, и он сыграл там главную роль.
— Мне тоже, как и Быкову, было во многом очень легко, потому что с самой собой проще работать. Мне не надо было тратить свою энергию на какую-то другую актрису. С актёрами тоже надо работать. Иногда они капризничают или не хотят делать, у них есть своё мнение. Тут тебе, конечно, проще, у тебя всегда есть актриса, всегда парные пробы. Это очень облегчает работу, производство, бюджет, это просто экономит много сил. Не отдыхала совсем. Это, конечно, ужасно тяжело. Не то чтобы у меня режиссёрского кресла не было — я просто вообще не сидела. В прямом смысле бегала. Мне некогда было сесть. Это тяжело.
И у меня сложная роль. Я не знаю, какая там была в «Стороже» роль. Но тут такая роль, когда тебе надо отдыхать как актрисе. Тебе нужно, чтобы о тебе заботились. Вот только на этой работе я реально поняла, почему вокруг актёров так носятся, что им нужен вагончик, потому что ты тратишься эмоционально. А у меня не было ничего. Я тратилась как актриса эмоционально и должна была ещё за всем следить. Вначале было хорошо. Но к восемнадцатой смене я просто настолько выдохлась, что я ненавидела саму себя. У меня вот реально началось какое-то раздвоение. Мне не на кого было вот эту агрессию просто вылить. Потому что никто же не виноват в том, что я это делаю. И я ненавидела этого режиссёра, который меня заставил в этом сниматься. Потому что как актрисе мне хотелось топать ножкой и говорить: «Где мой вагончик? Уйдите все от меня». А я не могла так делать. Ты же режиссёр, ты должен показывать пример всем. А внутри тебя сидит эта актриса: не то чтобы я какая-то капризная на съемках, но когда ты очень устаешь, наверное, это необходимость. А я не могла капризничать — и это тяжело. Может, потому что я женщина, я слабее в этом смысле, достаточно эмоциональное существо.
Мне было сложно. Я не уверена, что я не буду повторять такого опыта. Но с такой огромной ролью вряд ли. Нет, точно нет. Себя потом ещё вынести на монтаже, а потом еще ходить в кино и обсуждать себя. Меня так много, что мне иногда хочется отдохнуть от самой себя. И я не понимаю, где это сделать. Я всегда с собой (смеется).
— Вопрос от Сергея Гилева. Ты дальше планируешь и сама снимать, и сама сниматься в главных ролях? Или только снимать? Или только сниматься?
— Сережа спрашивает?
— Да, он передает.
— Как интересно. Нет, я уже в запуске следующего фильма, и там тоже одна из ролей написана под меня в том числе. И думаю… (Алина смотрит на улицу) Мой папа идёт. Я думаю, у меня тут [на предпоказе] 40 родственников будет, а ты говоришь, я не из Татарстана (смеется). Да, я буду писать под себя снимать. Посмотрим. На самом деле я писала под себя, но я всё время думаю, если меня кто-то будет отговаривать или я почувствую, что не идёт, – я не буду [играть]. Потому что это не про самопрезентацию, так немножко проще. Всё равно героиня моя, всё равно я из жизни. Я знаю это, мне это проще сыграть. Ну и в том числе — кто мне ещё такую роль напишет, да? Кто, кроме меня, так хорошо знает? Мне всё-таки кажется, я какие-то интересные женские образы придумываю.
У меня новый фильм «Амальгама» сейчас в запуске. Там две интересные главные героини. Возможно, одну из них сыграю я. Возможно, дальше я уже не буду этого делать. Такое может быть. Но я не могу не сниматься. Пока я не найду своего режиссера, который меня всё время будет снимать, наверное, мне придётся это делать самой. Потому что это меня разрывает внутри. Конечно, я хочу быть просто режиссёром, просто снимать кино. Но также я хочу одновременно быть актрисой. Тогда мне надо найти режиссера, который меня будет снимать, тогда я буду снимать кино без себя. Если не найдётся, придётся терпеть фильмы вместе со мной.
— Думаю, что твой путь вдохновит многих начинающих режиссеров. Можешь рассказать, что делать молодому автору, который хочет снять свой первый фильм. Прям по пунктам.
— У каждого разный путь. Самое сложное — найти деньги на то, чтобы снять свою работу. Я, наверное, точно бы посоветовала не бояться пробовать и делать: какие-то элементарные вещи, хотя бы на телефон просто снимать, придумывать. Без практики ничего не получится. Надо просто делать, самому монтировать, самому учиться делать всё. Никто за тебя ничего не будет делать. Не надо ни на кого рассчитывать. Пытаться быть и продюсером, и режиссёром, и автором. Это очень непросто. Если ты не можешь сам писать – искать человека, который может думать, как ты.
Если бы продюсер не нашёлся, я, возможно, ещё бы лет пять мыкалась просто. До этого я сменила продакшен, продюсер другой был. Сдаться я могла много раз.
Так долго [шла] работа над этим фильмом. Во-первых, потому что я училась на нем, долго писала его. Во-вторых, я просто не могла найти человека, который в меня поверит. Я же не сдалась, всё равно продолжала над этой историей работать. Сняла этот клип. В том числе был такой ход. Ты пытаешься использовать всё, что есть в твоей жизни, для того, чтобы это случилось.
— Создатели «Очень странных дел» рассказывали, что в ДНК их проекта – Стивен Кинг, фильмы Стивена Спилберга и Джона Карпентера. А что входит в ДНК «Шурале»?
— Вообще не было референсов, потому что я действительно пыталась в этом фильме попробовать рассказать историю. Я очень сильно была погружена в сам сценарий, в эту героиню, в эту сложную драматургию, в эти слои. Пыталась это просто всё срастить. Потому что задача, честно признаюсь, вообще непростая была. Оно как-то всё усложнялось, усложнялось. Какие-то фильмы на меня, конечно, повлияли. На человека всё влияет. Когда я переехала в Москву, я много кино пересмотрела. Мои любимые режиссеры – они вообще похожи на это кино? Очень люблю Ульриха Зайдля, Пола Томаса Андерсона, Роя Андерсона. Но я не уверена, что это вообще как-то пересекается с «Шурале». Но тут, наверное, есть что-то от Триера, от Линча, которыми, конечно, я тоже очень впечатлилась. Как вообще может Триер не впечатлить? Кто мы без Триера? Мой любимый фильм у него — это «Рассекая волны». И тут, наверное, у героини есть что-то от героинь из фильмов «Рассекая волны», «Танцующая в темноте»: какое-то полублаженность, наивность. Да, наверное, героиня всё-таки триеровская. Я не могу сказать, что это было референсом — это очень странно даже такие референсы себе ставить. Мне нравится у Линча ироничность. И, наверное, она близка «Шурале» в том числе. Даже какие-то сцены, например в фильме «Синий бархат» есть момент, когда она поёт в ресторане — у меня есть ресторан дяди Жени. Эстетика Линча ближе всего к «Шурале». Но не поэтому возникла пилорама. Я, скорее, даже из-за дяди Жени. Этот персонаж достаточно линчевский для меня был всегда. Чем мне близок Линч — это интуитивным повествованием. Даже то, как в моём фильме возник Шурале, в этом есть некоторая интуитивная вещь. Я просто почувствовала, что он ко мне из каких-то миров пришёл.
Я очень люблю Тарантино, допустим. Тут вообще нет Тарантино. Это те фильмы, на которых я росла отчасти. Просто назвала самых лучших режиссёров. Кто скажет, что он их не любит? Это важно, это просто растит твой вкус, ощущение. Мы с оператором не референсами общались, а какими-то ощущениями, прямо вот подробно проговаривали каждый кадр. Мы даже не столько раскадровку делали, сколько буквально говорили, как я чувствую камеру, как я её вижу. И Антон (Антон Петров – оператор «Шурале». — GALA) мне об этом говорил. Антон [был] моим взглядом, он его как-то почувствовал и очень правильно рассказал эту историю.
— Не могу не спросить про Диму Хаски. Когда муж и жена часто работают вместе, это легко или тяжело? У вас есть четкое разделение, что здесь вы работаете, а здесь вы муж и жена?
— Он же не главную роль у меня в кино играет, поэтому тут нет такого. На самом деле там была пара съемочных дней, поэтому его не так много в моём рабочем пространстве, а меня в его. Дима замечательный артист. Мне, конечно, хочется его использовать. Иногда я просто смотрю на то, что у меня есть. Вот у меня есть мой муж, он рядом же, мой папа снялся в кино. Почему бы и нет? Дети мои там играют.
— Дима Хаски сейчас очень много снимается в кино. Это ты в нем открыла, это твое влияние? Или само так сложилось?
— Это сложный вопрос. Дима не то чтобы вообще хочет сниматься в кино. Я думаю, что не я на него повлияла. Возможно, из-за того, что я его жена, чаще пытаются через меня в это заходить. Но Дима такой классный, конечно, хочется его снимать в кино. Он чаще отказывается.
— Да?
— Он хочет заниматься музыкой. Он человек одного дела, на самом деле. Стоит больших усилий его убедить. Ему предлагают сниматься в кино раз в пятьдесят чаще, чем мне, наверное. Но он очень много отказывается. Если бы он хотел, был бы уже одним из самых популярных артистов.