Алексей Акимов – это создатель, шоураннер и режиссер (только в третьем сезоне) сериала «Вампиры средней полосы». Но прежде чем придумать историю про самых добрых вампиров, Акимов был в армии и прыгал там с парашютом, учился в педагогическом институте на преподавателя физики и математики, а еще играл в КВН. Из-за опыта этой игры его и позвали в авторскую команду безумно популярного сериала «Сваты», над которым он работал несколько лет. А дальше уже были «Крыша мира», «Фитнес». В эксклюзивном интервью для GALA Акимов рассказал много закулисных секретов про «Вампиров средней полосы». Как создавался проект? Сколько миллионов стоит одна серия? Михаил Ефремов снимался вместо Юрия Стоянова? Почему проект завершили на третьем сезоне? А еще шоураннер рассказал, как снять свой сериал и сколько на этом можно заработать.
— Каким вы были ребенком в детстве? Любовь к творчеству тогда уже проявлялась?
— Когда я сейчас туда ныряю, понимаю, что да. Потому что во втором классе я написал пять рассказов про индейцев. Мне они очень нравились. Я любил читать про них книжки, рисунки рисовал и писал какие-то рассказы. Ну и дальше это все так или иначе вылилось в написание чего-то.
— Ваше техническое образование как-то помогает в сценаристике, продюсировании, режиссуре?
— Математика хороша тем, что она ум в порядок приводит. Наверное, в плане анализа, принятия решений, безусловно, структурирование очень помогает.
— Вы же были в армии, а это кладезь забавных, странных и абсурдных историй. Можете рассказать самое яркое или интересное воспоминание с того периода.
— Откуда вы все знаете? (смеется). Много было историй, просто обычно в армии такие истории, которые особо не расскажешь без мата. Я помню самое первое и яркое впечатление от армии: призывался я в декабре. Там были какие-то праздники, день дивизии. Потом годовщина вывода советских войск из Афганистана. А я призвался в воздушно-десантные войска. Я ходил на прием пищи и обратно. Все ходили строго, маршировали. И я единственный ходил в джинсовке, потому что меня просто не успели переодеть. И помню, как прихожу, я стою последний в своей роте с подносом, и сзади заходит разведрота. Это такие огромные мужики. Ну, они моего возраста, но казались мужиками. Надо мной нависает сержант и говорит:
— А ты что тут делаешь, пацан?
— Ну вот, призвали, – отвечаю я.
— Что ты гонишь, небось мячик через забор перелетел и тебя забрали?
То есть я был совсем маленький. Когда мы прыгали с парашютом, шутили, что надо будет зашивать песок в карманы для тяжести, потому что я весил 50 килограмм. Но много веселого было, армия – это как будто отдельный мир. Про него можно рассказывать и рассказывать.
— А сколько раз с парашютом прыгали?
— Я призвался в то время, когда ничего не было, не было ГСМ, горюче-смазочных материалов. То есть по плану мы должны были совершать шесть летних прыжков и шесть зимних. А из нашего призыва никто не прыгал вообще, просто потому что не поднимались борта, не на чем было летать. Единственные, кто прыгал – офицеры. У них должна быть определенная выработка прыжков. И так получилось, что последние полгода к нам в здание приехал штаб дивизии, они искали людей, кто умел бы на компьютере работать. Меня взяли в штаб. Я на компьютере что-то делал, составлял какие-то штуки, и один офицер говорит: «Слушай, хочешь за меня прыгнуть?». Я согласился. То есть я прыгал как подполковник. Если бы не это, я бы так и не прыгнул.
— Дальше у вас был КВН, откуда вы и попали в сценаристику. Многие называют КВН невероятным социальным лифтом. Как вы считаете, а какой сейчас главный социальный лифт в творческой сфере?
— Сейчас творческая сфера расширилась. Люди, которые делают вайны – тоже творческая сфера. Я знаю людей, которые в КВН не сильно отличились, потому что, может быть, не их формат был. Но они начали снимать какие-то ролики и стали мегаизвестными. И наоборот. Мне кажется, что сейчас, конечно, возможностей гораздо больше, поскольку есть интернет. Да, интернет – это тот самый лифт в творческой сфере. Даже если посмотреть, скажем, по нашим авторским делам: людей с образованием среди тех, кто делает большие проекты, не так много. Они, конечно, есть, но в основном это люди, прошедшие какую-то школу: либо написание шуток, либо написание скетчей для видео, либо чего-то еще. Потому что это значит, что у тебя мозг может генерить шутки, идеи в большом количестве.
— Для работы в кино: сценарист, продюсер, режиссер, – нужно образование или нет? Как вы считаете?
— Я считаю, что образование – это всегда хорошо. Если ты в этом образовании действительно хочешь чему-то научиться, а не просто получить корочку. Но это не обязательно. Потому что если все-таки мы говорим о творческой профессии, вряд ли у Достоевского было какое-то литературное образование. Он просто умел писать. Так и сейчас есть очень много людей, у которых совершенно разное образование, но они просто умеют интересно, грамотно доносить свои мысли, умеют составлять драматургию. Для этого не обязательно учиться. То же самое с режиссурой. Мы можем вспомнить прекрасного Люка Бессона, который пришел постановщиком на площадку и просто изнутри видел, как что происходит, учился. Это наложилось на его талант. И все мы сейчас знаем его как прекрасного режиссера. Если бы у него было еще и образование, то, конечно, могло быть еще лучше. Но и люди с образованием не всегда хорошие режиссёры и сценаристы, это работает в обе стороны.
— Я никогда не был фанатом «Сватов». Можете как сценарист объяснить, в чем заключается безумный успех этого проекта?
— Я не могу однозначно сказать, потому что для меня это был первый проект. Мы писали так, потому что мы не умели писать по-другому. То, что это сработало – просто стечение обстоятельств: время, история, атмосфера, вечный конфликт отцов и детей плюс получился очень классный актерский симбиоз. Андрей Яковлев, режиссер, передал, мне кажется, прекрасную атмосферу, потому что это его идея. Как он это видел, так и снял – и это получилось. Тут много факторов. Как к нему не относись, это очень добрый проект про любовь, семью. Мне кажется, это то, что в любое время будет востребовано, если это сделано хорошо.
— А почему вы перестали работать над этим проектом?
— Четвертый сезон был в разработке, но на него в тот момент не было заказа. И поскольку мы жили в Беларуси, нужно было ездить в Киев и там ждать каких-то результатов, с кем-то встречаться, это было тяжело, и никто не мог однозначно сказать, когда это все закончится и когда мы запустимся в работу. Мне позвонили мои знакомые из Москвы, предложили приехать и работать в проекте «Большая разница». Я жил с Димой Брекоткиным (участник команды «Уральские пельмени»), нам снимали квартиру. Снимали еще такой проект «Южное Бутово», потом я садился ночью, дописывал какие-то серии «Сватов», а наутро опять уходил на съемки, такой был период.
— «Вампиры средней полосы» родились из разговора с вашим товарищем после просмотра «Реальных упырей». А как вообще выглядел этот диалог?
— Ну мы прям поржали. Не смеялись, а прям ржали [над «Упырями»]. А потом просто стали разгонять, как могло быть у нас. Поскольку у нас большой опыт написания шуток, понятно, что всё сначала в шутки уходило. Как бы наши вампиры это всё делали? Как бы они прятались смешно? А когда уже задумались чуть-чуть глубже, то пришли к тому, что, наверное, жить вечно – это же не дар. Это большое испытание. И как только мы про это подумали, то поняли, что с нашим бэкграундом в России это была бы всё-таки не комедия, а социальная драма – быть вампиром.
— А в какой момент из этого разгона шуток вы поняли, что здесь есть ядро того, чтобы написать сериал?
— Сейчас попробую вспомнить. Это было давненько… Наверное, какое-то четкое осознание пришло, что из этого можно сделать сериал, когда мы придумали, как наших вампиров инициировали. Поскольку мы сразу хотели сделать вампиров добрыми, они и в Новой Зеландии добрые (вампиры из «Реальных упырей». – GALA), но кровожадные. А наши социальные и добрые, поэтому мы решили придумывать, как они могли бы быть обращены. Быстро родилась шутка, что Женек мог быть обращен как-то глупо, случайно. А со всеми остальными мы подумали, что это должно быть что-то героическое, интересное. С Жаном: прикиньте, был бы там какой-то бой, и тут вампир, и тут доктор. Наверное, еще когда четко прорисовалось 4-5 образов. Мы подумали, что ими можно уже жонглировать.
— Сериал «Во все тяжкие» также родился из обычного диалога сценаристов. Неужели все наши любимые сериалы рождаются из вот таких разговоров?
— Абсолютно. Это может быть даже не разговор. Были случаи, как мы придумывали целые линии в проектах: вот мы поехали с другом в Европу, идешь по музею какому-то, видишь картину, и она тебя просто на какую-то идею толкает, и ты прямо из этой идеи целую линию выписываешь. Очень много такого. На сериале «Кухня» пришли ребята: «Мы работали официантами. Там такая фигня есть, вот такое еще есть. Давайте сделаем что-то из этого». Вот и родился сериал. Некоторые сериалы рождаются прямо по щелчку, а над другими люди сидят, долго просчитывают, что интересно, как это можно подать. Наверное, это более серьезные, замороченные сериалы. А что-то такое легкое, воздушное, часто рождается просто так.
— Вы рассказывали, что изначально хотели работать с Юрием Стояновым на «Вампирах», но не совпали по графикам, и начали работать с Михаилом Ефремовым. А вы с Ефремовым уже начали снимать проект или нет?
— Мы с Ефремовым отсняли две трети. И даже сейчас пытливый зритель в первом сезоне может увидеть, когда Деда Слава стоит спиной – это Ефремов. Когда случилась вся это беда, мы пришли к Юрию Николаевичу, он тоже удивился, был уверен, что мы все сняли уже. Когда мы начали переснимать с ним, Михаил Олегович еще сидел в СИЗО, следствие шло, Стоянов сказал: «Если вдруг освободят, то пускай он доснимется». Но Ефремова не освободили. И нам, чтобы минимизировать расходы на досъем, нужно было с режиссером Антоном Масловым понять, что мы можем не снимать, какие кадры у нас уже есть: какие-то общие планы и так далее. Мы с ним смонтировали все, посмотрели сцены и поняли, что нужно переснимать, а что можно оставить. Зрители, наверное, не видят, не различают, но очень часто где-то плечо замазанное, где-то идет Ефремов – я всегда вижу это.
— Получается, что в каждом сезоне «Вампиров» менялись актеры. Как вы вообще это переживали? И какая замена далась сложнее всего?
— Это всегда очень больно. Наверное, после всех замен к третьему сезону мы в таком состоянии подошли: «Ну что с этим делать?». Нет, это, конечно, больно и переживательно. Я сейчас неочевидную вещь скажу, что далось труднее всего. В процессе написания второго сезона мы вдруг поняли, что актер, который играл Ивана, следователь из Москвы, назовем это «сошел с ума». Не вдаваясь в подробности, что с ним случилось. И мы поняли, что на него нельзя рассчитывать. А на нем там строилась большая сюжетная линия. В тот момент был вариант, чтобы просто заменить актера. И все тогда взялись за голову: «Ну как можно взять и заменить актера? Так нельзя». И нам пришлось отложить эти съемки. А когда мы вошли уже в съемки и придумали, как этого актера вывести, случилось событие, которое не позволило нам снимать Катю Кузнецову. И там уже это решение: «Так давайте заменим», – уже как-то проще далось. Так же получилось с Глебом и Тимофеем – что уж сделать.
— Насчет актера, который сошел с ума. Это у вас с ним отношения не задались или что-то с ним случилось?
— Нет, у нас прекрасные отношения, все хорошо. У него случилась семейная история, которую я не могу рассказывать. Он немного, назовем это, ушел в себя.
— Отдельно здесь хочется спросить про замену Калюжного на Кочнева. Вы узнали о том, что Глеб не сможет сниматься до съемок нового сезона или уже шли съемки?
— Я сейчас боюсь ошибиться. Где-то, наверное, за месяц до съемок мы узнали об этом. Естественно, все было готово, мы рассчитывали на Глеба безусловно. Потом появилась история, что его ищет военкомат, уголовное дело. Я сейчас уже не помню подробностей. Но мы связались и поняли, что он уходит в армию. Но поскольку мы уже и так откладывали сезон на год, чтобы собрать всех актёров, которые заняты, востребованы и дорожают с каждым днём. Мы понимали, либо сейчас мы снимаем, либо мы это просто не снимем. Потому что не знаешь, что будет через год, когда Глеб отдаст долг Родине. И пришли к такому нелёгкому решению, но тем не менее.
— Я вообще слышал, что вы хотели взять Рузиля Миникаева, но он отказался.
— Мы пробовали разных актёров. Рузилю, насколько я помню, тоже высылали серии. Он отказался, по какой причине, я сейчас не помню уже. Там был симбиоз того, что у него была большая занятость. И, наверное, у Рузиля были сомнения: третий сезон, уже полюбившийся герой – это сложная история. Не каждый решит взяться. Вот Тимофей решился и, мне кажется, не прогадал.
— Почему вы остановились на Тимофее Кочневе, учитывая, что у них с Калюжным довольно разные типажи?
— Ну, Тимофей меня устроил по своей энергетике. Мне кажется, она у них с Глебом очень похожа. Это какие-то светлые люди. Плюс, оценивая актерское мастерство Тимофея, мне показалось, что он справится с этим.
— Расскажите, как родилась та легендарная сцена про «лошару из «Папиных дочек». А можно вот так упоминать названия других сериалов?
— Сначала, понятно, этой шутки не было. Мы решили не просто тупо поменять актера, как будто ничего не произошло, а придумали ход с косметической операцией, с изменением внешности. А в какой-то момент, когда мы поняли, что у нас будет Тимофей, мы решили вот так пошутить для аудитории. Немного позаигрывали со зрителем.
— А вы как-то самого персонажа под Тимофея меняли или нет? Он говорил, что какой был сценарий до него, такой и остался.
— В сценарии написан был Женек. То, как он бы себя вел, говорил и что-то делал. Мы сделали так, что это тот же самый Женек, просто с другой внешностью. Поэтому он не мог по-другому существовать. Мне кажется, Тимофей – хороший актер, но не хороший пародист. Вряд ли он хорошо спародировал бы Глеба. Поэтому мы шли от того, что Тимофей сам умеет делать, сам может. Просто чуть-чуть координировали, направляли. Через 3-5 смен актер уже встал на рельсы Женька, он стал Женьком. Понимал, как персонаж существует.
— Видел шутку в интернете, что создатели устали каждый сезон менять актеров и поэтому решили закончить на третьем. Есть в этом какая-то доля истины? Были мысли после очередной замены закрыть проект?
— Конечно были. Когда что-то такое происходит, ты всегда думаешь: «На этом все закончилось». Просто эта история была написана уже давно, и хотелось раскрыть еще один мир, уральский, который был написан. Поэтому мы чуть-чуть напрягались все-таки, чтобы это снять.
— Создатели «Очень странных дел» рассказывали, что в ДНК их сериала заложен Стивен Кинг, Спилберг и Карпентер. А какие фильмы, сериалы или режиссёры лежат в ДНК «Вампиров средней полосы»?
— Я могу сказать, что лежит в третьем, потому что я сам его снимал. Это Тим Бёртон. Гай Ричи. Он, скорее всего, не прослеживается нигде, но я знаю сцены, которые навеял Ричи, именно по решению.
— Кстати, когда вы как сценарист, шоураннер писали проект, вы изучали дополнительно какую-то вампирскую тематику: условно пересмотрели все фильмы про вампиров, «Дракулу»?
— Нет, во время написания ничего не смотрели. Слава богу, в свое время когда-то посмотрели и «Дракулу» Брэма Стокера, и «Сумерки», чего уж греха таить, «Интервью с вампиром». В этих темах были подкованы. Это же все равно сказки так или иначе. Нам хотелось придумать другую генетику вампиров. То есть не то, что ты кусаешь, а то, что ты должен свою кровь пить. Это тот русский, славянский менталитет, который мы хотели заложить. Давая понять, что мы чуть-чуть другие. Мы не такие, как вы привыкли о вампирах думать.
— Когда говорите про славянский менталитет, вы, может быть, изучали какие-нибудь произведения про вампиров, которые были написаны нашими писателями, или сказки читали?
— «Упырь» Толстого. Чтобы прям что-то изучать – не изучали. Мы решили, что Дед Слава — язычник. Мы, конечно, углубились, все почитали, как строится эта пирамида у язычества, кто там дождь-бог, какой Перун, кто там Велес, как это все выглядело. И когда мы выбрали Смоленск для места действия, мы залезли, почитали историю. Действительно был такой генерал-губернатор Бредихин, который предшественник всех хранителей во главе с Татьяной Догилевой. Какие-то вещи, которые мы заложили – это исторические факты. Просто на них мы построили, взрастили чуть-чуть фантастическую, фэнтезийную историю. И из-за этого она имела какой-то успех, потому что люди считывали, что это где-то рядышком с правдой.
— Я от многих слышал, что Юрий Стоянов на площадке руководит буквально всеми, может сказать, как правильно свет выставить, какой ракурс и так далее. Вы как режиссер, шоураннер, как реагируете на такие советы от актеров?
— Может быть, это неправильная формулировка. Он не руководит, он помогает. Просто какие-то вещи знает и делится этим. Мне кажется, это счастье, когда ты работаешь с такими профессиональными актерами. Прислушиваться как минимум нужно, мне кажется. Потому что где ты такую глыбу найдешь, которая тебя мелким нюансами научит, что-то новое расскажет. Мне с Юрием Николаевичем очень комфортно работалось. И когда я был просто шоураннером, и когда я стал режиссером. Мне даже показалось, что когда я стал режиссером, мне стало легче, потому что иногда Юрий Николаевич на первом-втором сезоне как-то мимо режиссера проходил и ко мне подсаживался, что-то там спрашивал. А тут сейчас ему не надо было обходить режиссера, он шел четко ко мне. Юрий Николаевич, мне кажется, понимал, что я где-то волнуюсь, где-то переживаю, и он как мог мне помогал, стараясь не акцентировать. Я чувствовал его помощь.
То же самое, например, с Егором Дружининым. Он очень помогал какие-то вещи чисто хореографически разводить. Я сейчас говорю не про танцы, а про мизансцены, когда он говорит, может быть, так передвинуться, или вот так. Это был классный симбиоз.
С Олей Медынич у нас так уже давно завелось. Она говорит: «Леш, смотри, я взяла свою роль, вот так ее выписала, только Ольга Анваровна. Смотри, мне кажется, здесь чуть-чуть проваливается, здесь, может быть, она по-другому поступила. Что ты думаешь?». И мы с ней садились, прямо проходились полностью по роли, где-то действительно что-то добавляли, где-то прижимали. Потому что Оля очень чувствует эту материю, когда она вживается в роль – это вообще великолепно. Удача.
— Вы говорили, что возвращение Женька во втором сезоне на 50 процентов продавили зрители. А есть еще какие-то решения, ходы, которые вы может быть не особо хотели делать, но зрители или продюсеры продавили?
— Продюсеры нет. Периодически они пытались продавить наличие блогеров. Не удалось. В третьем сезоне, скажу честно, не то чтобы продавили зрители, но они, скажем так, помогли нам определиться.
— Получается, вы читаете отзывы в интернете, сидите на каких-то фанатских пабликах?
— Я, честно говоря, почти никогда ничего не читаю. У меня в авторской группе есть ребята, которые периодически мониторят, делятся, показывают какие-то смешные вещи. Это правда полезно.
— А почему вы ничего не читаете? Это ваша принципиальная позиция или просто вам времени не хватает?
— Я читал, когда вышел первый сезон. Потому что мы его сняли, и вообще не понимали, как это сработает. Я прочитал, понял, что зрителям понравилось. Но сейчас я не читаю, потому что у меня внутреннее мерило.
В конкретном моменте времени, с этим сценарием, в таких финансовых условиях, мне кажется, мы сделали хорошо. Мы точно рассказали эту историю. Как она реализована художественно – можно спорить, безусловно, но на это есть какие-то определенные факторы, которые я тоже знаю. Поэтому если кому-то не нравится третий сезон – значит, не нравится. Что я вынесу из того? Ничего, потому что я продолжать эту историю уже не буду. Я правда очень благодарен всем, кто пишет и дает отзывы, потому что это всегда важно для дальнейшей работы.
— Вы никогда не думали добавить в мир вампиров еще мистических существ? Каких-нибудь банальных оборотней и далее по списку?
— Конечно, думали, но решили не делать этого. Потому что не хватало времени и про вампиров все рассказать. Чтобы кого-то еще вводить, нужна экспозиция этих существ, кто бы они ни были.
— Как раз читал о том, что у вас были идеи на четвертый сезон, но в итоге вы решили сделать третий финальным. Почему так?
— Наверное, во многом из-за сложности подготовки к съемкам. Не секрет, что каждый новый сезон тебе нужно чем-то удивлять зрителей. А удивлять – это значит какие-то ходы находить, персонажей, новые аттракционы. С каждым годом все это удовольствие требует большего финансирования. И тогда мы поняли, что третий сезон – это больше спорт, чем творчество. Решили, наверное, не стоит еще какие-то рекорды спортивные ставить. Лучше все-таки остаться в рамках творчества и на этом закончить.
— Это просто очень сложный и дорогой проект, из-за этого он закончился?
— Ну да. Хотел завуалировать, но вы правильно поняли.
— Давайте немного про деньги. Я слышал, что Андрей Золотарёв (интервью с ним вы можете прочитать здесь) за полнометражный фильм по 8-10 миллионов может просить. В среднем по рынку сценаристы получают по 1,5-2 миллиона рублей за одну серию. Насколько эти цифры правдивы?
— Плюс-минус они правдивы конечно. Я не могу сейчас сказать, сколько стоит серия, потому что я работаю в «Старте». У меня есть авторская группа. Она получает ежемесячную зарплату. Плюс она получает гонорар за серию, которая меньше по рынку из-за зарплаты. Сколько это стоит, я не могу сказать. Даже если бы знал, я бы вряд ли сказал. Надо прям садиться и считать.
— А сколько можно получить, например, за создание целого сериала, за работу шоураннера?
— Мне сложно сказать. Я получаю зарплату, и я вам не скажу, сколько она. Я её получаю просто каждый месяц за то, что я занимаюсь одним или двумя проектами. Наверное, если это какие-то, грубо говоря, не получающие зарплату шоураннеры, мне кажется, за курирование большого сериала, где десять часовых серий, миллионов 10-12 можно получить.
— Хорошая цифра.
— Написание это занимает, мне кажется, месяцев 6-8. Плюс если ты шоураннер, то ты находишься на площадке, потом монтируешь еще. То есть у тебя цикл год, а то и больше.
— 10-12 миллионов за год – неплохо. А сколько прошло по времени от вашего разговора, когда вы начали разгонять «Вампиров средней полосы», до момента, когда в 2021 году вышел сериал?
— Давайте считать, в январе 2017 года мы стали серьёзно задумываться о том, чтобы сделать сериал. Но параллельно каждый был занят другим проектом. В августе этого же года был написан пилот. Мы его принесли, он всем понравился, но никто не понимал, что с ним делать. Все представляли продажу на телевизор, но на какой канал? Какой канал купил бы «Вампиров» – я не знаю. На тот момент непонятно. Затем мы решили это снимать для платформы «Старт». В марте-апреле 2018 года мы сняли пилот. Он понравился всем. Даже там на фестивале «Пилот» в Иваново Юрий Николаевич получил приза за лучшую мужскую роль. Но до момента, как мы его запустили, прошел год.
— Вы рассказывали, что одна серия первого сезона «Вампиров» стоила 24 миллиона. Как изменились бюджеты за это время, сколько сейчас стоит одна серия третьего сезона?
— Одна серия третьего сезона где-то порядка 34 миллионов.
— Какие лучшие российские и зарубежные сериалы вы смотрели?
— Сериал «Траст» – это из зарубежных. Если поглубже копнуть, из последнего мне понравились «Гангстерленд». Казалось бы, Гай Ричи уже все сказал своими фильмами, «Джентльмены» – как будто переработка всего его творчества. А здесь он в той же стилистике работает, в той же схеме, но как-то все стильно. И надо что-то странное назвать. Первый сезон «Сексуального просвещения».
— А если из российских?
— С этим сложнее. Не потому, что мне не нравится, просто я их смотрел меньше. Мне понравились сериал «Фишер», «Кибердеревня» и первый сезон «Два холма». Мне кажется, это классный гротеск, сюр. Прям молодцы.
— Это интервью, возможно, будут читать люди, которые тоже мечтают снять свой сериал. Можете поэтапно рассказать, что делать человеку, который хочет создать свой сериал?
— Я не знаю. Когда я не хотел создать сериал, меня просто пригласили и говорят: «Давай напишешь». А потом я попал в эту сферу и уже здесь работал, выполняя какие-то функции шоураннера на проектах, которые, скажем, не мои, но я их делал. Параллельно приносят в продакшен какие-то наши идеи в рамках предпридумок, их одобряли, и дальше мы делали. Я как будто сразу попал в эту экосистему, я не был пришлым. Поэтому я не смогу дать правильный совет. Единственное, что всегда интереснее читать заявки, когда они есть на уровне грамотного синопсиса и пилота. То есть ты сначала цепляешься за идею, которую тебе рассказали на полстранички, а потом ты смотришь, как это расписано, и понимаешь, куда это может двигаться.
Авторы сейчас именно так работают. Всегда имейте в виду, что это не какой-то развернутый синопсис. Потому что продюсер читает, ему за три предложения стало понятно всё – этого уже достаточно. Дальше он смотрит на какие-то ваши референсные картинки, дрим-каст, но это так уже в полглаза, потому что все пишут Саша Петров, Юлия Пересильд и Юрий Стоянов, но это не всегда работает. И если вот эти 3-5 предложений ему всё понятно, он садится читать. И дальше он уже понимает, как это написано. Если это написано хорошо, то максимум он может с вами заключить контракт какой-то на написание всего сериала, либо чтобы вы были в авторской комнате. Минимум, расписано не очень интересно, но идея классная, и может предложить купить у вас идею. Такие кейсы тоже бывали.
— Сейчас закончились «Вампиры», какие у вас вообще дальнейшие планы, когда ждать ваш следующий проект и каким он будет, о чём он, какой жанр?
— Я не могу, к сожалению, говорить о точных названиях, которыми мы сейчас занимаемся, но меня как автора сценария попросили написать одну, назовем это, сказку. Мы стараемся из этой сказки сделать быль. Одну сказку написали, и сейчас пишем еще один полный метр, который, наверное, в этом году будет.
— Этот полный метр – ваш проект или нет?
— Это как раз тот случай, когда нам понравилась заявка, и мы купили ее у авторов, и будем дальше сейчас ее развивать.
— А эти авторы, вы с ними встретились на каком-то фестивале, питчинге или как?
— Нет, это часто бывает: просто тебе присылают какую-то заявку либо какие-то знакомые через знакомых. Это тоже абсолютно нормальная история. Когда ты читаешь, понимаешь, куда хочешь двигаться, что идея классная. Они получают деньги, и в титрах их указывают как авторов идеи. Но дальше ты уже всё развиваешь.