Александр Аверин — российский актёр театра и кино, знакомый зрителям по сериалам «ЮЗЗЗ», «Холод» и «Тоннель». В недавно вышедшем сериале «Айда» ему досталась роль Хана — одного из основателей казанской группировки «Тяп-Ляп». Аверин чаще оказывается в амплуа жёстких и опасных персонажей, хотя сам признаётся, что в жизни совсем другой: любит шить одежду, интересуется творчеством во всех его проявлениях и мечтает попробовать себя в новых ролях. Мы поговорили с Александром о том, как он работает над сложными характерами и каким видит своё будущее в профессии. (Если не хотите словить спойлеры, то советуем пропустить 10 вопрос).
— Как себя чувствуешь после выхода «Айда»? Уже ощутил какой-то фитбэк?
— Думаю, пока рановато судить об этом. Я вообще безумно рад, что наш сериал вышел. Конечно, испытываю радость от того, что наконец-то смогу увидеть, сколько души в него вложили люди, которые над ним работали. Безусловно, это приятно. А фитбэков я никогда не жду. Но если зрителям понравится наша работа - я с огромным удовольствием обсужу с ними все детали.
— Но проект же в любом случае делается для аудитории. Разве мнение зрителя и обратная связь не важны?
— Мнение зрителя, конечно, важно. Но я не знаю, как правильно ответить на этот вопрос. Думаю, просто пока рано оценивать сериал в целом. Буквально две серии вышли, люди ещё не успели вникнуть, не поняли, о чём всё это, кто, зачем, куда и почему происходит именно так, а не иначе. Если мы недельки через три поговорим о фитбэке и он будет положительным, я буду рад. Пока мне хочется помечтать о том, что отзывы будут хорошими.
— А чего вообще ожидал от этого проекта?
— Я ожидал, что люди увидят подлинную историю того, как тяжело было в то время. Наверное, вот так. Это было страшно и опасно. Я там не жил, но понимаю, насколько было страшно. Хотелось, чтобы люди посмотрели на то, как тогда всё происходило в стране, когда никто ничего не знал и не понимал. Представляете — просто переворот всего? Хочется, чтобы это прочувствовали, и чтобы такое никогда больше не происходило!
— Следишь за тем, что пишут в интернете? Вышло всего две серии, но какие-то отзывы и сравнения уже появляются. Что больше всего запомнилось?
— Пока не слежу. Во-первых, ещё рано. Во-вторых, никогда этим не увлекался. Комментарии — это комментарии. Их пишут разные люди с разным бэкграундом, из разных миров. Это мнения незнакомых мне людей, которые между собой тоже не знакомы. Пусть на здоровье выражают своё мнение, никто их ни в чём не ограничивает. Мне это просто не близко, наверное.
— Съёмки «Айда» действительно начались около четырёх лет назад, ещё до выхода «Слова пацана»? В какой момент ты присоединился к проекту?
— Пилотную серию действительно снимали почти четыре года назад. Потом произошли определённые моменты, появился другой сериал, из-за этого тоже возникли паузы. Но в итоге, слава богу, всё сложилось. Начался кастинг в «Айда», я его прошёл. Присоединился к проекту два года назад, когда начался предпроизводственный этап, подготовка, пробы и всё остальное. Это был очень душевный процесс.
— А не знаешь, почему тогда сняли только пилот, а к полноценному производству вернулись спустя два года?
— Это же вполне обычная практика. Бывают какие-то заминки, которые мне неведомы. Возможно, дали теме настояться, чтобы история и сам коллектив больше забурлили, чтобы всё сформировалось. И вот премьера состоялась. О каких-то подводных камнях я, конечно, не знаю. Но огромное количество фильмов и сериалов снимают именно так.
— Твой персонаж Хан — прототип реального человека, одного из основателей «Тяп-Ляп». Что ты о нём знаешь?
— Я общался с людьми, которые лично знали Джавду (так звали реального участника ОПГ «Тяп-ляп» - Ред.). Весьма опасный человек. Не дай бог, не хотелось бы никогда в жизни с таким столкнуться. Один из основателей, действительно сильный спортсмен, который мог натворить дел.
Мне не хотелось бы показывать такого человека точь-в-точь, потому что за это, скорее всего, будет большой спрос со стороны людей, которые его лично знали. И мне всё-таки хотелось создать живого персонажа со своими эмоциями, психотипом. Чтобы это был именно герой, за которым интересно наблюдать. У реального Хана, Джавды, были волосы (смеется). И он был татарином, а я, как можно заметить, вряд ли татарин.
— Что оказалось самым неожиданным из того, что ты узнал об уличных группировках во время подготовки?
— То, что действительно был такой случай в ДК «Урицкого» (этой сценой открывается первая серия. Две сотни участников группировки с арматурами и ножами разгромили всё в радиусе нескольких километров от ДК, избив всех, кто собрался в этот день на дискотеке. Несмотря на то, что девушек по понятиям бить нельзя. — Ред). Это безумно страшно. Для меня вообще это дикость. Как будто такого не должно происходить. С этой историей я познакомился уже на проекте, когда меня утвердили. И, безусловно, это страшно.
Ко всему остальному я отношусь спокойнее. Я застал определённое время, уже знал эту историю, понимал её, имел представление о происходившем. Общался с людьми, которые всё это застали. Как будто уже выработался иммунитет к таким историям. Но сам «забег» меня, конечно, убил. Какая-то фантастика. Такого не должно быть. Никогда.
— Тебе 29 лет, ты родился в Магнитогорске — городе, который вырос вокруг металлургического комбината. Там на улицах тоже были группировки?
— Во времена детства моей мамы у нас всё это тоже было. В 1977–1978 годах люди отрывали прутья от заборов, рабочие ставили лавки, а через день уже не было перекладин этих лавок, ни брусьев, ничего. Обматывали кулаки цепями от ворот и шли в бой.
Я же тоже не домашний мальчик. До какого-то момента был домашним, но потом с возрастом всё это закончилось. Видел разное, у меня одноклассники сидели, кто-то занимался плохими делами.
У нас есть правый и левый берега в Магнитогорске. На левом берегу — тюрьма, завод. И весьма интересный контингент людей. Надеюсь, сейчас там всё хорошо. Но когда я уехал оттуда в 2015 году, я знаю, что две девочки, им было по 12 или 14 лет, собрали 180 или 150 человек на сходку. Потому что одна написала другой какую-то гадость в интернете. И это девочки, маленькие девочки, которые должны, не знаю, играть в куклы или узнавать, что такое губная помада в 14 лет. Но они занимаются такими делами.
— Что человеческое ты нашёл в Хане, чтобы профессионально сопереживать ему?
— Если основываться, например, на сериале «Холод», где я хотел показать тотальный, практически неконтролируемый страх, то здесь мне хотелось показать полное отсутствие страха.
При этом Хан в этом сериале оказался тёмной лошадкой. Это мужчина, который катастрофически верит в братство, в братву, в своих друзей, но в итоге совершает предательство всего этого мира. Оказывается, что он стукач.
И вот это сочетание — отсутствие страха и одновременно сильная вера в придуманные братвой устои, при том, что ты знаешь, что сам их обманываешь, — довольно сложная история. Мне хотелось бы, чтобы зритель удерживал эту двойственность. Чтобы было понятно, что эта двуличность его как будто сгрызает, убивает, угнетает. Такую драматургию я хотел поселить в этого персонажа.
— В последние годы вышло немало проектов об ОПГ, советской эпохе и криминальной жизни. Чем, на твой взгляд, «Айда» отличается от других сериалов на эту тему? Не кажется ли тебе, что зритель уже немного устал от историй про группировки?
— Во-первых, тема 90-х и всякого бандитизма, безусловно, вечная. Но исторический момент — зарождение криминализма, непонимание происходящего внутри страны и самих структур — такого ещё просто не было. И в этом особенность сериала: мы откопали тему, которой раньше не было. Поэтому стоит ознакомиться с проектом, чтобы понять.
Никто вообще не знал, что происходит. Ни полиция не понимала, ни граждане не понимали, что происходит. Даже внутри криминальных структур ещё не было осознания происходящего. Со стороны милиции тоже никто пока не осознавал масштаб беды.
— Я так понимаю, что названия сериала Жоры Крыжовникова ты намеренно не произносишь?
— Ну, я просто не хотел. Видишь, нельзя же сравнивать сгущёнку и деревянный стол. Это вообще два разных мира.
— Но я всё-таки спрошу, потому что обойти это никак нельзя. «Слово пацана» стало большим культурным событием и открыло дорогу в кино нескольким молодым актёрам. Минекаев, Зулькарнаев и Кемстач после премьеры буквально проснулись знаменитыми. Рассчитываешь ли ты, что «Айда» станет для тебя таким же карьерным поворотом?
— У «Слова пацана» за спиной огромная, качественная, неповторимая, недостижимая пиар-кампания. Я думаю, что количество подписчиков всё-таки не является отражением твоего таланта или того, насколько ты хороший или плохой артист.
Там был хороший актёрский ансамбль. Сериал понравился людям из разных регионов, от Москвы до других городов, разных возрастов. Потому что это был очень хороший сериал, но и большая пиар-кампания.
Что касается отдельных актёрских работ, проявление таланта - это ответственность каждого отдельно взятого артиста. Я могу говорить только о своей работе, и я ей доволеню.
Думаю, если у нас после сериала вырастет количество подписчиков, это будет огромным плюсом. Но я бы хотел бороться со всей этой историей, когда актеров ценят и утверждают по количеству подписчиков. Хотя, возможно, такого никогда и не было.
— Ты сам во время съёмок думал о том, как сериал будут воспринимать на фоне уже известных проектов?
— Ну, во-первых, безусловно, огромное количество людей говорило о том, что нас будут сравнивать. Но опять же повторюсь: это невозможно сравнивать, потому что это вообще две разные вещи. Это как сравнивать «Бригаду» и «Бумер». Никто же этого не делает.
Я рассчитывал на то, что это действительно будет хороший сериал. Потому что в «Айда» фантастически красивые кадры, просто безумно красивые. Когда я узнал, какой у нас будет музыкальный ряд и кто будет им заниматься, а потом увидел первые две серии, то просто стал огромным фанатом. Мне очень понравились и операторская работа, и музыка.
Тогда я уже понимал, что мне точно это заходит, что мне очень понравится, потому что это вкусно. И если я смогу донести до зрителей, что это вкусно, и они разделят это со мной, будет прекрасно.
— Пока вышло только две серии, и мнения о проекте разделились. Что ты сам думаешь о сериале? Какие у него сильные и слабые стороны?
— Мне нужно посмотреть сериал целиком, чтобы понимать. Пока я видел только две серии и горжусь ими. О минусах пока умолчу. Думаю, нужно посмотреть всё и уже потом рассуждать дальше.
— То есть ты видел ровно столько же, сколько и все зрители?
— Ну, какие-то сцены я, конечно, видел, когда мы их снимали. Но дальше просто будет разрыв. Это невероятно. Конечно, в первой серии ты только начинаешь вникать, во второй — раскачиваешься вместе с сериалом, а потом просто начинается фейерверк. И, конечно, невозможно оторваться. Но нужно дождаться. Просто нужно дождаться этого.
— В «Тоннеле» ты сыграл Роберта Ухова, в «ЮЗЗЗ» — Гену, в «Айда» — Хана. Не боишься закрепиться в амплуа экранного бандита?
— Во-первых, не боюсь. Во-вторых, я счастлив, что у меня есть возможность делать их разными. Плюс у них у всех разная толика психопатии. Допустим, если мы говорим про «ЮЗЗЗ», там вообще абсолютно отмороженный человек, псих. Это не просто бандит, это человек, который «играет на 220 вольт», и всё такое. Это сложно. Но у меня это получается, мне кажется. Если нет, напишите в комментариях под этим интервью. Но я безумный фанат таких работ. И таких персонажей.
— Какого персонажа тебе хотелось бы сыграть, чтобы зрители увидели тебя совершенно с другой стороны?
— Мне бы хотелось сыграть что-то историческое. Например, князя Мышкина. Надеюсь, найдётся режиссёр, который увидит во мне искренность, душевную боль и теплоту, поймёт, что я могу быть и таким. Или, например, Раскольникова.
— Но Раскольников так-то тоже психопат.
— Да, безусловно. Но Раскольников огромный философ. Все эти размышления, другие глаза, другие манеры поведения, другие руки, другое тело. Столкнуться с такой ролью — это очень круто.
И, конечно, хотелось бы попробовать что-то криминальное. Типа «Крёстного отца», например. Да, просто уметь играть через глаза, настолько выворачивать своё сердце, чтобы всё читалось во взгляде. Так умеет только Аль Пачино. Вот с такой задачей я бы хотел когда-нибудь столкнуться.
— Замечал ли ты, что режиссёры и кастинг-директоры предлагают тебе играть определённый типаж?
— Не замечал, чтобы я был заложником какого-то типажа, потому что у меня есть и куча других сериалов. Просто вопрос в том, что они видят, что мне это нравится, поэтому и доверяют такие роли. Но я точно не заложник этого образа. Есть противоположные этому типажу роли.
Романтики, кстати, ещё не было. Можно какую-нибудь романтику, наверное, попробовать — сыграть героя, смешного в своей романтичности. Я был бы счастлив.
— Бывало ли такое, что ты отказывался от роли?
— Нет, ещё не было такого. Ну зачем? Надо просто пробовать всё, окунаться во всё. Есть такой условный закон: каждый начинающий актёр должен попробовать сыграть мента, а начинающая актриса — женщину лёгкого поведения. Суть в том, чтобы не стесняться пробовать разные роли. Мне кажется, это вообще какое-то волшебство.
— В «Холоде» ты импровизировал, и некоторые придуманные тобой детали остались в финальной версии. Ты часто так делаешь?
— Да. Поначалу я стеснялся, боялся. Думал, что должен действовать по указке режиссёра. Скорее всего, я просто не был в себе уверен. Потом в мою жизнь пришёл проект «ЮЗЗЗ», где Стас Иванов, замечательный, потрясающий режиссёр, сказал мне: «Кайфуй сам от себя, твори». Он давал нам возможность поимпровизировать. И, наверное, поэтому персонаж, на мой взгляд, получился запоминающимся. Не только на мой взгляд, но и на взгляд зрителей. Большинство прописанных реплик я просто сокращал до трёх слов. Но очень ёмких и содержательных. В какой-то момент я перестал бояться и стесняться. Познакомился с потрясающим актёром Георгием Перадзе, который просто гуру импровизации, гуру юмора. Он меня так этим зарядил, что я подумал: почему бы мне тоже не перестать бояться это делать? Почему бы не предложить что-то от себя? Я могу предложить что-то со своей стороны.
— Зрители ждут продолжения «ЮЗЗЗ». Что с ним сейчас?
— Да-да, собирается он уже лет пять. Думаю, меня в нём точно не будет, потому что, насколько я знаю, в первом сезоне я погиб. Вроде после шести пулевых ранений в лицо люди обычно умирают. Может, я ошибаюсь. Надеюсь, что не ошибаюсь. Скорее всего, у Гены просто не было мозга, поэтому он может выжить. Но никакой информацией я не владею. Знаю, что об этом нужно спрашивать у продюсеров. И чтобы подписчики и огромное количество зрителей написали мне в комментариях: «Давайте снимем второй сезон!». Тогда, возможно, дело сдвинется с мёртвой точки.
— Ты как-то говорил, что хотел бы сняться у Алексея Балабанова. Чем тебя цепляет его творчество?
— Мне кажется, это человек не из этого мира, который гулял по улицам Петербурга и придумывал в своей голове целые вселенные. Он на потрясающем уровне чувствовал время, в котором жил. И мне кажется, сейчас нужен такой человек, который отражал бы действительность без романтики, без пафоса. Очень честно. Поэтому я бы хотел разделить с ним эту честность, показать время, в котором живу сейчас. Такого режиссёра не хватает. Такого человека вообще не хватает.
— А есть ли режиссёры, с которыми тебе хотелось поработать прямо сейчас?
— Ну, думаю, я бы хотел огромное количество раз поработать с Лёшей Казаковым, Юрием Быковым, Душаном Глигоровым. Но вообще как будто глупо выделять кого-то, потому что хороших режиссёров очень много. Я бы ещё раз хотел поработать со всеми режиссёрами, с которыми уже работал. Это будет самый честный ответ. В том числе с Николаем Хомерики, с Флюзой Фархшатовой, режиссёром «Тоннеля». Просто потрясающий режиссёр. Невероятная девушка.
— Были ли в твоей жизни истории, которые могли бы стать сюжетом для сериала?
— Ну, думаю, что да. Какая-нибудь прикольная спортивная драма могла бы получиться. Смешная.
— Смешная спортивная драма?
— Да. Я просто шесть раз разбил голову на лёгкой атлетике, когда начинал заниматься. А всё закончилось тем, что у меня выскочил нерв из коленки. Поэтому я больше не могу бегать. Могу, но не так, как хотелось бы. Это была бы просто смешная драма. Ну прикинь: чувак бегает и шесть раз разбивает голову. Ты думаешь: «Почему я лысый?». А это я просто волосы с головы стесал (смеётся). Не смешно разве?
— Ну, что-то в стиле «Теда Лассо».
— Да-да.
— У тебя довольно узнаваемый экранный образ: брутальная внешность, резкие черты, часто роли жёстких и опасных мужчин. Насколько он совпадает с твоей личностью?
— Категорически противоположен моему внутреннему содержанию. Я романтичный и заботливый человек. Друзья называют меня «дядь Саша».
— А чем тогда обусловлен выбор таких персонажей?
— Мы все в эту профессию пришли не просто так. Все мы оказались в ней не от хорошей жизни. Безусловно, у каждого есть своя боль, свой поиск единомышленников, который приводит нас к той или иной дороге. И мой поиск привёл меня к этой профессии, где я могу выражать свою боль через проживание боли других людей.
— До карьеры в кино ты работал моделью. Как вообще оказался в этой сфере?
— Да нет, на самом деле я снялся в «ЮЗЗЗ», и меня пригласили на показ. Это было довольно волнительно. Хотя на сцене в театре я так не волновался, как там. Мне кажется, я столкнулся с чем-то очень странным и очень новым. Но было прикольно. А вообще до кино я был школьником.
— Хочется продолжать развиваться в этом направлении? Может, дальше выходить на подиумы?
— На подиумы? Ну, думаю, во-первых, ростом я не вышел. Во-вторых, если позовут, господа, я вписываюсь во всё, потому что люблю пробовать в этой жизни всё. Мне вообще хочется прожить миллиард жизней, чтобы попробовать разные профессии. От швеи до моделинга.
— Насчёт швеи. Это тоже интересный тейк. Ты до сих пор связан с модой — запустил собственный бренд одежды. В каком сейчас состоянии этот проект? В его аккаунте нет даже аватарки и всего три фотографии. Или он настолько нишевый?
— Во-первых, безусловно, он очень-очень нишевый, хотя я ненавижу слово «нишевый». Я даже не могу назвать это брендом, потому что бренд — это что-то коммерческое, неинтересное и накладывающее определённую ответственность. Я всё-таки делаю кутюр. То есть единственную вещь, в единственном экземпляре, для единственного человека. Что-то перешиваю, чтобы бороться с огромным количеством нового, которое производится, а потом всё это ещё и выбрасывается. Поэтому огромное спасибо за существование секонд-хендов и людям, которые занимаются переработкой всего этого. Вы огромные молодцы. А проект пока находится в стагнации, потому что элементарно нет ресурсов и времени. Но если кто-то хочет, чтобы я что-то сшил, — вэлком!
— Может, сейчас, после волны популярности от сериала, посыпятся предложения?
— Дай бог, дай бог. Будем придумывать.
— А как вообще пришёл к этому делу человек, который играет бандитов и участников ОПГ?
— Во-первых, после игры бандитов нужно как-то разгружаться. А я ЗОЖник. Мне нужно было какое-то медитативное занятие. У мамы была швейная машинка, и я решил попробовать такой вид деятельности. Плюс я тогда жил в Санкт-Петербурге, там было много творческих людей: кто-то пел, кто-то рисовал, кто-то перешивал вещи для секонд-хендов. И я такой: «А почему бы и не попробовать?». Опять же, надо пробовать всё, правильно? Вот и решил заняться этим. Просто немного голову расслаблять.
— Одного актёрства не хватает?
— Да, конечно, конечно, конечно. Потому что жизнь наша многогранна. И она не должна останавливаться на выборе твоей профессии. Как говорит моя мама, лучший отдых — это смена деятельности. Вот я так, наверное, и пытаюсь жить.
— Ты часто говоришь о любви к персонажам, которых сложно назвать положительными. А что тебе самому интересно замечать в кино, когда смотришь его как зритель?
— Честно, мне очень интересна цветокоррекция в кино. Я огромный фанат фильмов Уэса Андерсона, мне это безумно нравится. Ещё очень люблю наблюдать за операторской работой, или за тем, как буквально на несколько секунд проявляются какие-то эмоции, которые меня будоражат изнутри, или просто за абсурдным поведением героев, которых я вижу в кино. Иногда смотришь и не понимаешь: господи, как он вообще это делает? Это возможно? Например, такое было с Джеком Николсоном в фильме «Сияние», с Томом Харди в «Бронсоне». Или с Джеймсом Макэвоем в «Сплите». Играть разных персонажей — это понятно, он артист, он умеет это делать. Но как он всё это структурирует? Это вообще какое-то волшебство.
Мне очень нравится наблюдать за такими моментами как зрителю. Для меня это важно. При этом я понимаю, что это ремесло, профессия. Актёры должны быть хорошими артистами, уметь бесконечно существовать в кадре, поддерживать друг друга, взаимодействовать с партнёрами, с реквизитом. Кино может быть снято одним дублем, но благодаря этому взаимодействию сцена получится феерично смешной или феерично грустной. Но какие-то отдельные секунды — это уже настоящее волшебство.
— За какими героями тебе самому интереснее всего наблюдать?
— Думаю, мне интересно наблюдать за «существованием на 220 вольт». Это намного интереснее, чем простое киношное существование. Я смотрю разное кино, но мне особенно интересно, как люди исследуют маньячную, психопатическую, злую, теневую сторону человека. С точки зрения психологии это всегда очень захватывает.
— Может, есть какие-то примеры актёров, которые тебя вдохновляли?
— Вся классика мирового кино, конечно, произвела на меня большое впечатление. Но я стараюсь не создавать себе кумиров, потому что потом сложно будет избавляться от этих рамок. Чем больше ты выстраиваешь вокруг себя таких кирпичиков, тем больше рискуешь потеряться как живой человек. Просто есть актёры, которые мне действительно нравятся.
— Ты сам больше любишь сериалы или полнометражное кино? Что из недавнего посмотрел и что тебя впечатлило?
— Полнометражное кино. Сериалы мне даются тяжело, потому что у меня СДВГ. Я не понимаю, как можно сесть и за ночь посмотреть сериал. Плюс на это нужно много времени. Из недавнего... Я сейчас пересматриваю вообще всю мировую классику, от начала до конца. И недавно меня просто невероятно поразил фильм «Пленницы» с Хью Джекманом. И фильм «Престиж» с ним же.
Ещё я вообще не понимаю, как Кристофер Нолан снимает такие фильмы. Как он всё это продумывает? Конечно, с точки зрения физики многое там невозможно, это не имеет отношения к реальности. Это просто его рассуждения. Но прикольно, что у него все фильмы связаны со временем, с какими-то хитро выдуманными сценариями.
Но игра Хью Джекмана — это, конечно, просто волшебство. Это волшебный человек. Я никогда не думал, что герой детства - Росомаха, может такое вытворять. Хотя это, конечно, тоже крутой персонаж (Росомаха). Но когда я вижу, что он творит в «Пленницах», я забываю и даже не понимаю, что это Хью Джекман.
Вот в «Муви 43» я понимаю, что это Хью Джекман. Но в «Пленницах» — господи, что он творит с бедным Полом Дано! Это же ещё и половина импровизации. Эти эмоции абсолютно радикального отцовского инстинкта — это очень круто.
— Почему не афишируешь свою личную жизнь? Ты сейчас в отношениях?
— Потому что счастье любит тишину. Я женат. У нас есть новый пост в инстаграме, и одного поста хватает.
— Если говорить не о конкретном человеке, а об отношении к семье вообще, тебе хочется большую семью?
— Безумно хочется. Безумно хочется свой дом где-то в катастрофической тиши, без шумов и прочих вещей. Конечно же, хочется детей, собаку, огород. Всего того, чего, в общем, не хватает здесь, в мегаполисе. Раньше я этого не понимал, конечно. Но сейчас приезжаю в Магнитогорск к родителям, домой, к бабушкам и дедушкам. Понимаю, что они прожили огромную счастливую жизнь, потому что всегда рядом, всегда в тепле, в уюте, в своём маленьком мире, из которого выходят куда-то на работу, но потом возвращаются обратно, в этот очаг. Это очень круто. И я им завидую в этом плане. Но работаем. Работаем над тем, чтобы у нас было то же самое.
— Если бы сегодня тебе предложили на год полностью сменить профессию и попробовать себя в чём-то совершенно другом, что бы ты выбрал?
— Такую работу, где ты лежишь на диване, листаешь рилсики и ничего не делаешь (смеётся). Одну профессию надо выбрать?
— Да, на год ты не актёр, а кто-то другой. Кем бы стал?
— Продюсер. Я бы хотел быть продюсером. Потому что мне часто об этом намекают, говорят. Может быть, пора уже когда-нибудь, когда я выскажусь как актёр... Хотя надеюсь, что такого никогда не будет. Интересно было бы попробовать себя в продюсировании.
И напоследок, хочется пожелать добра, света, чтобы все наслаждались своей прекрасной, многогранной жизнью и никогда не расстраивались, потому что жизнь многогранна. Смотрите новые серии «Айда», подписывайтесь на меня везде и следите за новостями.