На отечественном музыкальном поприще есть группа, которая родилась сразу в трех городах – Ростове-на-Дону, Чебоксарах и Нижнем Новгороде. Конечно, речь идет о «СТРИО» – детище Насти Кирсановой, Егора Афонина и Глеба Агафонкина. Ребята успели попасть в список «100 перспективных 2026» от VK Музыки, выступить на «Дикой Мяте» (в этом году на них тоже можно будет попасть), Stereoleto, Motherland и в клубе «16 Тонн». Их треки звучат в сериалах, а стриминги активно их продвигают.
– Представим, что я не знаю, что такое «СТРИО». Как бы вы мне себя описали?
Настя: «СТРИО» – это группа, зародившаяся на расстоянии, которая путем совместного творчества это расстояние преодолевает. Преодолевает, выливает всё в разножанровую музыку, поисковую, свободную. Мы называем это саундтреками для жизни, потому что нам приходится искать общий знаменатель. А если мы ищем общий знаменатель между нами, то так уж получается, что еще одним знаменателем всегда становится либо время, либо наш слушатель, либо наше общее ответное состояние.
– То есть это как целый живой организм получается?
Егор: Абсолютно так.
Настя: Да. Если сравнивать с человеком, «СТРИО» точно не одиннадцатиклассник и не тот, кто в институт ходит. Он ещё не определился. Это, может быть, четвертый-пятый класс: ты вроде какой-то путь наметил, уже что-то понимаешь, но до конца себя ещё не изучил. В общем, живой организм в вечном поиске.
– Слышала, что ваше название расшифровывается как «странное трио». Почему странное?
Егор: Нас так нарекли в Казани на форуме, где мы и познакомились. Там всех разбивали по командам, чтобы делать музыку. Мы слушали друг друга в большой компании из 25 человек – там как раз были я, Настя и Глеб. А в конце организаторы сказали: «Давайте вы вместе будете работать. Вы какие-то странные». Мы начали работать, и родился мем «странное трио». Так назвали беседу после первого дня работы, и с тех пор всё определилось быстро.
– Это забавно. Помните ли вы первое ощущение, когда возник интерес к музыке?
Егор: Одно из моих первых воспоминаний – мы с родителями едем зимой в Ростов-на-Дону в «жигулях»-шестерке, останавливаемся на заправке. Ночь за окном, 2003 год. Только что вышел альбом «Гражданской обороны» – «Звездопад», с каверами на советские песни. Мне три года, я сижу в машине и слушаю песню «Шла война». Меня очень зацепило. Потом я много советской музыки переслушивал.
Еще был мультик – «Голубой щенок», и там была песня Кота и Пирата: «…ты и я – такие разные». У нас дома стояло пианино (папа тоже играл); я подошел и обнаружил кварту – та-та-та-та, как из мультика. Подумал: вау! И потом я каждый день ее играл – ми-си-ми-си…
– Папа у тебя профессиональный музыкант?
Егор: Нет. Но он хорошо поет и играет на фортепиано. Кстати, сейчас он ходит заниматься к моей бывшей учительнице музыки.
– А у тебя какое воспоминание, Настя?
Настя: Я училась вокалу. Не понимала, что я делаю, но мне было весело. Все, что весело, – значит здорово, все, что невесело, – оттуда бежим. В нашем классе по вокалу были люди разного возраста: мне пять, другим семь, десять, и так до двадцатипятилетних. Я думаю, что им было 17-18, в моей голове они были сверхвзрослые. Им досталась песня «Короли ночной Вероны». Я смотрю на четырех парней – у них клевые голоса, они красивые, они мне нравятся. Я думаю: «Я хочу быть как вы». У меня была «Божья коровка, улети на небко», а у них – «Короли ночной Вероны». Где я и где они?
Их потом выгнали за плохое поведение, но они мне казались такими крутыми. Выступили прекрасно, в черных плащах. И у меня папа и мама оба музыканты для души, поэтому в нашем доме всегда звучала музыка. Папа как-то раз привез Максима Леонидова с концертом в Ульяновск – мой родной город. Мне шесть лет, я сижу в зале, смотрю, как человек играет на гитаре и поет песни, которые я знаю. Как мне папа говорит недавно, Максим Леонидов спросил, какие песни точно нужно исполнить, папа назвал одну немножко матерную. Когда дошло до песни, луч упал на нас с родителями в зале и состоялся такой диалог: «А как же мне спеть, ребенок в зале…». Пауза. «Хотя, с другой стороны, пусть лучше впервые услышит от меня». А как я возвращалась в музыку после… Уже другая история.
– За время, пока вы вместе, как изменилось ваше взаимопонимание? Часто ли ссоритесь?
Егор: Ссоримся не часто, спорим о чем-то – бывает. Понимание сейчас гораздо сильнее, чем пять лет назад. И по-человечески, и музыкально. Иногда даже получается друг за другом фразы договаривать.
Настя: Мы проходим этап изменений нашей группы. Нужна сила и большая ответственность выбрать музыкальный путь, и знать, что иногда следующий шаг может быть в пропасть. Это может как объединить, так и разъединить. Музыка – щепетильный продукт, который пишется в моменте. И отношения трансформируются вместе с музыкой.
Егор: Когда мы съезжались, а это не очень часто было, выбор был в сторону того, чтобы писать. На общение времени уходило меньше. Точнее, именно в музыкальном процессе общение и велось.
У нас ноль негатива.
Настя: Ноль негатива – сто процентов позитива.
– В любом случае, я думаю, у вас все сложится хорошо несмотря на новый этап. Когда вы начали серьезно заниматься музыкой и получать с этого деньги?
Егор: Мы сразу были довольно серьезно настроены. Настя недавно показала мое сообщение из апреля или мая 2022 года, когда у нас была одна песня, а я уже говорил: «Давайте на Stereoleto подадимся». Мы всегда думали масштабно. Мы все еще работаем – у меня 5/2 работа, у Насти свои проекты.
Настя: Финансовый вопрос у нас хорошенький в том плане, что практически все деньги, заработанные на музыке «СТРИО», идут обратно в музыку. Мы вкладываем деньги в задумки и проекты.
Егор: И все-таки иногда получается что-то подзаработать, и это уже приятно. Это ощущение появилось только когда нас позвали в жюри на конкурс в Новосибирск в январе этого года.
– У вас классные аранжировки и тексты. Говорю без снобизма, но редко сейчас в меня прямо что-то попадает так, как ваша музыка. Как происходит работа? Настя пишет тексты, а Егор – музыку?
Настя: Мы возвращаемся к тому, что мы живой организм. Тексты рождаются по-разному: например, Егор с Глебом написали припев «Океана», от него у меня родился куплет. И наоборот, в «Чайках» припев написала я, а куплеты совместно. Ещё бывает, что пишем одновременно, у кого быстрее придет нужна строчка. 90% работы над аранжировкой принадлежат мистеру Егору.
Егор: Да, все так. Остальные 10% это обсуждение и совместный поиск. Сначала пытаемся понять, чего мы хотим сказать, какое ощущение от жизни. Находим общий знаменатель из этого ощущения. Я понимаю эмоцию и начинаю искать варианты, как её выразить. Предлагаю, ребята оценивают. Текст и композицию мы составляем все вместе, коллективным брейнштормом.
– Я думаю, это надо иметь какое-то мышление мультиинструменталиста. Вы приходите на студию уже с каждой прописанной дорожкой и даете четкое ТЗ музыкантам, или они сочиняют?
Егор: Почти все написано моими ручками.
– Как круто!
Настя: Это гениальная голова Егора выдает все интересное. У меня нет музыкального образования, я могу только ощущение описать прилагательными. Могу предложить какой-то конкретный инструмент, но в 40% случаев Егор со мной не согласен. Он говорит: «Давай попробуем, чтобы душу твою отвести, но это не сработает». Я у него учусь. Он спрашивает: «Ты чего хочешь? Верхние штучки? Будет многовато, верхнечастотно». Он это вставляет и показывает, что не так звучит. А иногда я говорю, он соглашается и делает. Спасибо, что мы добрые люди, которые не ссорятся, а просто: «Окей, попробуем». Никто не говорит мне «ерунда».
Егор: На дебютном альбоме мы записывали живые барабаны, живой саксофон, живые скрипки. Я придумал партию на миди, а потом переписали на живую скрипочку, смешали — получилось объемно и круто.
– В феврале вышел ваш первый EP – «С края на край». Как у вас ощущения после его выхода и недавнего майского сольника?
Егор: Для меня EP – это отпечаток времени, в которое мы вместе проходили определенный этап, определенные сложности. Вообще любая наша песня является таким отпечатком, просто у альбома масштаб побольше. Меня удивило, что больше всего прослушиваний у песни «С края на край», а не у «Зверя», хотя фокус-треком был «Зверь».
Настя: У меня три эмоции. Первая – я очень рада большому высказыванию, чувствую его как что-то цельное. Это был важный этап, меня всегда восхищала альбомная работа музыканта. Вторая – грусть, потому что у песен получилось меньше внимания, чем хотелось бы. Но она направлена не на слушателя, а на меня скорее: достаточно ли я сделала, чтобы люди поняли, что это EP и у каждой песни свой сценарий? Третья – надежда и вера, что песни расслушиваются со временем. Из всей дискографии именно этот EP я слушаю чаще всего, потому что нравится ощущение, что мы растем по звуку. У нас было два сольника: на первом только презентовали песни, некоторые дописывали за день до выступления. К этому сольнику песни уже выгрались, и по отзывам люди начинают больше погружаться в них. Я верю, что время еще придет.
– Как вы относитесь к использованию искусственного интеллекта в музыке?
Егор: ИИ-треки всегда можно отличить от настоящих. Они в чартах, потому что нейронки обучены работать по схеме поп-песни. Выкладывать результат промпта, который сделал песню за 10 секунд, — это не тру, за этим нет истории. Использование допустимо для записи инструментов: например, надудел партию на трубе — ИИ сыграет круто. Или как источник референсов: выписал полотно мыслей, попросил найти образы.
Аудитория ИИ треков – не наша аудитория. Есть люди, которые не слушают музыку, чтобы прожить эмоцию. ИИ может написать подходящую музыку, чтобы ни на что не отвлекаться в такси.
Настя: Мне нравятся шероховатости. Я не чувствую конкуренции с нейросетями. Время расставит все на свои места. Моей первой эмоцией была злость: мы полгода сидим над треком, а кто-то за 10 минут пишет поп-песню. Но я на это никак не повлияю. Мы свою ценность не теряем. Наш хор в «Дома теплей» записан детскими голосами в не пойми какой микрофон. Пусть кто-то скажет «не качает», а нам нравится, что там детские голоса. А если у тебя ступор, почему бы не сковырнуть что-нибудь с помощью ИИ, но потом вернуться к себе?
– Что вы хотите получить от публики, когда выходите на сцену?
Егор: Идеальное выступление – когда я чувствую единение, обмен энергиями с людьми в зале. Если они понимают, что ты им хочешь сказать, чувствуют то же самое – это самое крутое, ради чего мы это делаем.
Настя: Мне хочется переносить слушателей в пространство, в котором безопасно. Чтобы люди на протяжении какого-то времени чуть-чуть из своего кокона повыбирались, чуть приоткрылись. Могут выйти и закрыться обратно, но это будут хотя бы 20–30 секунд воздуха.
– Вашу музыку брали в сериал «Девушки с Макаровым», вам респектует Томас Мраз. Хотели бы, чтобы ваш трек стал заглавным в каком-то фильме или сериале? Какой?
Егор: Блин, у нас все песни разные. К одной не привяжешься.
Настя: Хочу, чтобы «Океан» был на последних титрах самых красивых фильмов про человеческую драму или природу. Фильм про север, про Камчатку, туман, корабли, птицы. «Океан» отлично вписался бы.
– Насколько хорошо вы знакомы с Thomas Mraz? Планируете сотрудничество?
Егор: Мы выпускаемся на его лейбле. Очень хочется фит! Когда мы вместе слушали EP «С края на край», «Дом» еще не был дописан, и Алмас даже предложил записать туда куплет. Но в итоге у всех были дела, а мы хотели выпустить песни ко времени. И сами доделали, получилось прикольно. Думаю, однажды фит точно случится.
– С кем из артистов вы хотели бы записаться?
Егор: Мне приходит в голову группа «АукцЫон», потому что что? Если мы уж работаем в сторону экспериментов, то с этими легендами. Их экспериментальная музыка держится на сцене сколько? Лет 40? Это же потрясающе. Да я бы просто на репетиции хотел у них побывать. Еще один кайф – поработать с ЛСП, потому что я очень люблю его творчество. И c L’One, наверное, мы бы сработались. И с Артемом «лампабиктом».
Настя: Мы бы хорошо сработались с Леонидом Агутиным. И с Меджикулом фанк хочется.
– Бывают ли у вас моменты, когда вы чувствуете усталость от музыки или сомневаетесь, что это ваше?
Егор: Да, конечно. Но чаще это усталость от жизни, когда много всего приходится делать параллельно и везде мрак. Это влечет усталость от всего, плохо становится. Слава богу, проходит.
Настя: У меня синдром самозванца сильнейший. Он не проходит ни с каким количеством работы. Я с ним здороваюсь, живу, узнаю, как у него дела, стараюсь перебивать делами. Вчера весь день потратила на то, чтобы думать: «Кто решил, что я имею право петь?». Сегодня продолжается. Но стараюсь вложить эту беснующуюся мозгу в дело.
– Как вы попали на ТНТ в «Камеди Клаб» и как ваша музыка оказалась в «Девушках с Макаровым»?
Настя: Мне написали «ВКонтакте»: «Хотим, чтобы вы спели у нас на ТНТ с «Гуру грува». Я думаю: кто прикалывается? Вы какое право имеете так играть с моими чувствами? А оказалось, это реально люди с ТНТ. Через три дня мы уже у них в офисе, они объясняют задачу. Им попалась наша песня то ли в «Моей волне», то ли в Spotify, и они поняли, что веселые песни нужно забирать на телевидение. Так мы там оказались.
Егор: А в сериал «Девушки с Макаровым» – это синхронизация, нам, кстати, тоже написали «ВКонтакте». Там у человека по сюжету ребенок рождается, «Чайки» очень подошли.
– Планируете ли полноформатный альбом, или пока синглы?
Егор: В ближайшее время синглы. В июне сингл, в июле посмотрим, в августе-сентябре, возможно, еще. Три сингла планируется. Полноформатная работа хороша как инфоповод для тура, но надо сначала лето откатать и понять, насколько это нам нужно.
Настя: Хочется сделать танцевальную видеоработу с ребятами, которые под нас танцевали. Нам важно пережить процесс новой серии, согласно которой мы с Егором отвечаем на интервью вдвоем.
Егор: Еще у нас есть одно большое высказывание, планируемое на сентябрь, – документальный фильм. Наши ростовские друзья загорелись этой идеей еще в 2024 году, когда мы впервые выступили на BandLink, и реализовали ее: снимали нас с декабря 2024-го, на выступлении в Чебоксарах, в Ростове, на «Дикой Мяте», у Насти в Нижнем Новгороде. Сейчас фильм готов. Никита Чумак и Женя Гревцев – сумасшедшие творцы.
– Вы встретили себя шестнадцатилетних. Что им скажете?
Настя: Я бы просто похлопала себя по плечу по-дружески. Или это было бы долгое объятие. Отказалась бы от слов. На данный момент я так чувствую.
Егор: Я бы сказал: «Бро, не переживай, ты примешь нужные решения. Ты будешь в очень прикольной точке через 10 лет. Делай все так же. Можешь получше послушать лекции по математике на первых двух курсах. Больше чилла, кайфуй, наслаждайся тем, что есть. Не спеши, обязательно придет по-настоящему твое».
Настя: Так ты бы себе шестнадцатилетнему проспойлерил строчку из 2026 года (смеется).
Егор: Написал бы записку тогда – в бутылку и печать!