Уже сложно найти человека, который ни разу не видел смешные рилсы с кудрявым парнем про офисную жизнь зумеров и миллениалов. Сейчас Максим Лутчак вышел за пределы привычной ленты соцсетей: теперь он появляется на разных шоу и мероприятиях, где порой выступает чуть ли не главным голосом своего поколения, а еще успел попасть в список Forbes «30 до 30».
Больше года назад мы уже встречались с Максимом и говорили о популярности, творческих планах и жизни блогера за кадром. С тех пор он заметно прокачался в медийном плане и попробовал себя в новых форматах. Мы решили снова пообщаться и узнать, каково это — постоянно придумывать себя заново и почему от популярности не так-то просто отказаться.
— Мы виделись год назад. Что поменялось за это время?
— Поменялось… Ну, если говорить про видеоблог и про работу в медиа, наверное, поменялось концептуальное направление, назовём его так. Я перешёл от офисного контента к чему-то более обширному. У меня появились свои персонажи, я постоянно появляюсь в других шоу, интервью. И это всё расширило мой медиапласт. Вот так.
— Ты стал ещё популярнее. Появилась команда менеджеров. Ксения Собчак зовёт на интервью. Твой офисный формат сильно видоизменился. Стали появляться коллаборации со знаменитостями. Ты сам зовёшь их в ролики или они на тебя выходят?
— Чаще всего я зову сам. Я вижу какого-то актёра, блогера, певца, понимаю, как его круто интегрировать, и очень этого хочу, пишу и мы договариваемся. Я пишу под него сценарий, какие-то развилки, которые могут быть в этой нашей офисной вселенной.
Бывает и такое, что мне пишут: «Максим, мы бы хотели снять что-то». Бывает, что кто-то пишет, что хочет какую-то коллабу придумать, а у меня нет, скажем так, идей, как я могу конкретно с этим человеком записаться. Я стараюсь не делать коллаборации просто ради коллаборации. Важно, чтобы была какая-то искорка, какая-то черта, изюминка у человека, которого я зову.
— А какая была самая запомнившаяся коллаба?
— Запомнившаяся? Не знаю. Как будто бы я все очень люблю. Мне кажется, у нас не было каких-то второсортных коллабораций. Но вот, например, с Ольгой Кузьминой была вообще чудесная именно атмосфера во время работы. Она по-тёплому отзывалась о наших роликах. Мне было очень комфортно.
Ещё из невышедшего там будет коллаборация с Татьяной Мужицкой. Тоже был вайб тёплого, приятного съёмочного процесса. Ещё у нас был Арсений Попов, но с Арсением мы уже не первый раз снимаем, и это было такое продолжение наших коллабораций, потому что до этого он появлялся у меня в шоу, и это тоже было замечательно. Арсений вообще суперпрофи. Обожаю его.
— Ты прославился на теме, сталкивающей зумеров и миллениалов. Как думаешь, у этого формата есть срок годности? По ощущениям, он уже иссяк.
— Ну на самом деле уже особо не забавляют шутки про зумеров, и я это прекрасно понимаю. Шутить, например, как год назад про то, что зумеры боятся звонков по телефону — это бред, потому что уже изжитая тема. Все привыкли звонить по телефону, зумеры выросли, и я чувствую тенденцию, что зумеры уже хотят, чтобы их представляли как выросшее, здравое, умное поколение, а не тех инфантильных ребяток, которых вы представляли раньше.
Поэтому я видоизменяю юмор. Уже не так часто я использую в контенте приставки «зумеры — миллениалы». Да, они ещё есть. Когда я понимаю, например, что ролик про зумерский сервис.
— А есть ли какие-то идеи для дальнейшей карьеры? Может, хочется выйти за рамки вот этих поколенческих видео?
— Как будто бы да, было бы классно. Я вообще в принципе экспериментирую, и у меня много видео вообще вне поколений, вне офиса. Например, про общепит, про отношения, про прокрастинацию и прочее.
— Не могу не обсудить с тобой интервью с Ксенией Собчак. Как вообще отреагировал, когда тебя позвали? Оно оказался для тебя таким, каким ты его представлял?
— Ну это было трепетно, и я первое время вообще просто не верил. Мне казалось, что это всё обман и мы договариваемся о каком-то вымышленном интервью, что ничего в итоге не случится. И не знаю вообще, для чего это всё нужно. Зачем нас обманывают, что они реально хотят записывать интервью, кому я интересен? Вот я так думал.
До момента, пока я не приехал и прям не сел в кадр и мы с Ксенией не начали записывать интервью. Хотя до этого мы с Ксенией уже встречались на съёмке. Но вот именно формат интервью был более трепетным что ли. Я очень рад, ей за это спасибо.
— Интервью получилось не совсем классическое, у вас был эксперимент с наймом сотрудников. У тебя есть своя команда, как ты в жизни набираешь сотрудников?
— У меня есть команда, которая принадлежит как бы агентству, и есть те, кто непосредственно работает только со мной и кого нанимаю уже непосредственно я.
Я не скажу, что у меня большой опыт в собеседованиях, но на собеседовании я часто пытаюсь максимально расположить человека, объяснить ему, что собеседование — это всегда вин-вин история. Нет такого, что ты должен как-то влюбить в себя работодателя. Эта история всегда про взаимный процесс: не только ты должен влюбить работодателя, но и работодатель должен нравиться тебе.
Я всегда располагал своих собеседуемых так, чтобы они были максимально открыты со мной. То есть я, если понимал, что человек пришёл на интервью по принципу попробовать себя, но его траектория вообще другая, я открыто прямым текстом у него спрашивал: «А зачем тебе это?». И человек уже сам начинает рассуждать и понимает, нужно ему это или нет. Я категоричен, и если я набираю людей, мне важно, чтобы они понимали, куда они идут и зачем, а не просто пробовали.
— Собчак довольно резко высказалась о твоей музыке. Нам в интервью ты говорил, что хотел бы заниматься ей профессионально. Не поубавилось желания после «публичной порки»?
— Наоборот. Публичная порка от Собчак заставила меня переосмыслить подход к музыке. Когда мы записывали первую коллаборацию, Ксения мне еще тогда сказала: «Вот, всё круто, но музыка твоя, конечно, это сопли, нюни. Тебе надо что-то качёвое, движовое».
Я же реально потом с командой пересмотрел взгляд на творчество и начал записывать более поп-танцевальную музыку: «Ворк лайф бэлэнс», «Не обижайся», «Танц-Танц».
И сейчас я выпускаю треки, всё вроде нормально. Не знаю, Ксении, может, и не нравится, но главное, чтобы мне нравилось. Она сама же говорила, что своё место надо выгрызать.
— Ты «выгрызаешь»?
— Ну выгрызаю, выгрызаю. Музыкальная индустрия сильно сложнее, как по мне. Она меньше зависит от каких-то логичных факторов, потому что ты никогда не знаешь, что сделать, чтобы завирусился трек. Есть какие-то механики, но этот путь намного сложнее, чем юмор, потому что смеёмся мы все плюс-минус над одними и теми же шутками.
И тут главное искать правильные формы, чтобы это работало. Музыку невозможно прощупать и стратегически оценить. Она непредсказуема.
— В нашем прошлом интервью ты сказал, что если поймёшь, что не сможешь смешить людей, спокойно уйдёшь. Но теперь ты победитель Forbes «30 до 30», и ты по-прежнему считаешь, что можешь вот так просто в какой-то момент отказаться от медийки, известности?
— Да не знаю. На самом деле забавно, конечно, что я так высказывался. Вот это у меня, конечно, самомнение было: спокойно уйду (смеётся). Никуда я спокойно не уйду. Всегда очень страшно терять свой прайм, когда у тебя всё очень хорошо идёт, а потом случаются падения по контенту, по просмотрам. Это очень тебя трогает, ты думаешь сразу, что это означает, что ты неталантливый.
Понятное дело, моя основная задача — веселить людей, и я буду искать все возможные формы и способы продолжать их веселить, потому что это и мой заработок, мой хлеб, моя творческая отдушина, то есть то, без чего я не могу жить.
Но я не исключаю того факта, что могу переключиться на другой вид деятельности, уйти за кадр.
— У тебя есть определённый образ в интернете, такой «приятный комфортик». Как бы ты описал себя человеку, который вообще никогда не видел, не знал, не смотрел твои видео, не общался с тобой?
— Я бы сказал, что я — это человек, который любит смеяться, размышлять и созидать.
Менеджер: Ну или просто кудрявое нечто.
Максим: Да, или просто кудрявое нечто.