О бюро Wowhaus знают почти все и не знает почти никто. Точнее, работы этих архитекторов видели многие по всей стране, но едва ли задавались вопросом, кто их автор. Давайте знакомиться.
Олег Шапиро — сооснователь бюро Wowhaus, почетный член РАХ, заслуженный архитектор Татарстана рассказывает о пяти ключевых работах своей команды.
Стрелка, Москва
Когда мы начинали «Стрелку», никто не понимал, что мы делаем. Даже мы сами. Это был частный проект, небольшое образовательное заведение на три года. Мы взяли старое здание бывшего кондитерского магазина «Красного Октября», пристроили мастерскую для художников и так называемый «обитаемый забор». Первым, что мы задумали организовать здесь, были кафе и бар, а потом Илья Осколков-Ценципер придумал, что главным содержанием этого места должна быть образовательная программа. Первая лекция собрала полторы тысячи человек. Тогда мы поняли, что угадали. Для меня «Стрелка» — это не про квадратные метры. «Стрелка» как объект Москву почти не изменила, но она изменила взгляд на жизнь, на архитектуру, на то, каким может быть город. Эффект «Стрелки» — социальный, архитектурный, даже политический — оказался невообразимым. Тут неважно, какого размера проект. Она объединила вокруг себя сообщество, которое потом пошло в Парк Горького, на Крымскую набережную, в Тулу, в Казань, запустила движение. И для страны это стало знаком: общественное пространство может быть не подарком сверху, а живым организмом, который создают сами люди — архитекторы, художники, горожане. Через 15 лет вместо трёх запланированных «Стрелка» всё ещё здесь. Она менялась, мы менялись. Но главное — она доказала, что даже на клочке земли, в тесном дворе, может родиться новая городская культура. Я горжусь тем, что мы не стали её «клонировать», а сохранили дух эксперимента. И сейчас, когда мы делаем обзорную книгу о том первом опыте, я понимаю, что «Стрелка» — это не прошлое. Это фундамент, на котором держится всё, что мы делаем сегодня. Для Москвы и для страны в целом она стала точкой невозврата. После «Стрелки» уже нельзя было делать город «как обычно», ведь стало очевидно, что это площадка, где разворачиваются самые разные жизненные сценарии, в которых главный герой именно человек, а не застройка.
Электротеатр, Москва
Для меня Электротеатр Станиславский — это не просто реконструкция здания театра. Это первый настоящий эксперимент с театром как открытым общественным пространством. Мы работали вместе с театральной командой во главе с художественным руководителем Борисом Юханановым, чтобы театр перестал быть элитарным закрытым «храмом искусства», куда входят по билетам и в галстуках. В итоге у нас получилась открытая лаборатория искусства — место, где каждый чувствует себя причастным. Главным принципом этого театрального комплекса стала проницаемость и открытость, главным смысловым центром — внутренний двор. Но главное для меня, как для архитектора, — Электротеатр доказал, что театральное пространство может быть гибким, технологичным и при этом человечным. Для меня принципиально, чтобы помещение могло быть и концертным залом, и лекторием, и местом для фестиваля. Тогда оно живёт, не пустеет. Электротеатр меняет город, создаёт вокруг себя микросреду. Люди приходят не «на спектакль», а «в место». Думаю, без него современная театральная Москва была бы совсем другой.
Парк Горького и Крымская набережная, Москва
Парк Горького стал откровением. До его реконструкции многие говорили о понятии общественного пространства, но никто не знал, что оно должно из себя представлять. Оказалось, Москва задыхается без мест, где люди чувствуют себя свободно.
Мы занимались парком трижды — и каждый раз он становился символом. Оливковый пляж, летний кинотеатр «Пионер», Голицынский пруд — это был знак новой Москвы. Люди пришли не просто гулять — они стали там буквально жить. А потом была Крымская набережная. Изначально мы задумывали транзитное пространство, которое соединило бы парк Горького, Новую Третьяковку, Старую Третьяковку и «Красный Октябрь». Он состоялся, но лишь два года назад. Сразу полноценного маршрута не случилось, но важнее стало само место — променад, холмы, которых никто раньше не делал. И со временем этот отрезок вдоль Москвы-реки вытянулся почти на 10 километров. Сегодня это один из главных рекреационных маршрутов Москвы. Парк Горького и Крымская набережная изменили не только карту Москвы. Они изменили отношение власти и горожан к общественным пространствам. После них началась сначала московская, а потом и большая российская программа по созданию комфортной городской среды: благоустройства улиц, набережных, парков по всей стране.
Набережная, Тула
Когда мы впервые приехали в Тулу, за Кремлём стоял завод — огромная закрытая территория. Река Упа, на которой зародился город и на которой стоит кремль, превратилась в невидимку. Улица Металлистов — одна из старейших улиц города — с красивейшими домами была безжизненной. Мы предложили закрыть автомобильное движение на ней. Восстановили забытые исторические связи между улицей и новой набережной, и в результате эта связка оживила весь центр. Когда мы открыли набережную, мне кажется, пришёл весь город. Невозможно было пробиться. Кто-то написал удивительную фразу, что жители почувствовали себя так, будто зашли в свою двухкомнатную квартиру и обнаружили, что есть ещё одна комната. Мы почистили реку, и теперь там катаются на лодках. Сделали параллельный ей протяженный новый обзорный мост, сохранили старые заводские мосты — они стали визуальным символом набережной, так же как клумбы в виде тульского пряника. Для меня ревитализация исторического центра Тулы — проект, который может быть внесен в учебник. Благодаря удачному планированию, обновлению инфраструктуры и активности городских акторов город приобрел совершенно новое качество. Тула стала важным туристическим центром, а поток вырос почти до двух миллионов человек в год.
Архитектор дает возможность изменить город, однако меняют его власти и сами горожане. Тула этим шансом воспользовалась. Это тот редкий случай, когда всё сложилось: проект, власть, жители. И когда я вижу, как туляки гуляют по набережной, чистят реку, устраивают фестивали, я понимаю, мы сделали не просто красивое место, мы вернули городу его лицо.
Театр Камала, Казань
Когда объявили международный конкурс на театр Камала, на него откликнулось 40 разных профессиональных команд со всего мира. В финал были отобраны восемь. Среди них были были Заха Хадид, Асиф Хан, крупные бюро из Австрии, Испании, Китая. А выиграли мы — консорциум Wowhaus, немецкого Werner Sobek, казанского ПТАМ Германа Бакулина и японского бюро Kengo Kuma & Associates, заложивших основу архитектурного образа здания. Основной задачей, которую провозглашал город, было создание одновременно национального театра и нового городского символа. Мы решили, что театр, несмотря на то, что он представляет классический вид искусства, должен быть современным. Идея родилась из осмысления национальной культуры Татарстана и самого места возведения театра. Мы хотели, чтобы это довольно крупное здание растворялось в окружающем пространстве, отражало небо, воду, меняющийся пейзаж вокруг. Острые формы фасада отсылают к природному явлению «ледяные цветы», которое изредка можно наблюдать на озере Кабан, и одновременно к формам минаретов и летящих татарских стрел. Внутри театра — огромные панно, сделанные вместе с местными художниками — символ тёплой домашней культуры республики. За два года мы спроектировали и воплотили настоящее бескомпромиссное сооружение. Оно практически не изменилось с этапа концепции.
К концу, когда стало понятно, что получается то, что задумывалось, у всех 2500 человек, которые участвовали в этой стройке, случился невероятный подъём. Для них это был не просто объект, это была миссия. Безусловно это один из новых символов современной Казани — иконический объект, не оставляющий людей равнодушными. Благодаря нему увеличился центр города: теперь это не только Казанский кремль и улица Баумана, но и все озеро Нижний Кабан с его окрестностями. Проект показал, что национальный театр может быть смелым и современным и доказал, что в России можно строить архитектуру мирового уровня, не оглядываясь на пыльные стереотипы. Мы уверены, что через 50 лет его будут показывать туристам так же, как сегодня – Казанский кремль.